Между прошлым и будущим 1943-1944 (СИ)

- Тихо ты коза оглашенная – Попыталась успокоить Алену Катерина, когда девочка ворвалась в дом и, визжа от восторга, закружилась по комнате.

- Баба Катя он будет моим мужем!- Вдруг выпалила она

- Батюшки и кто?

- Гриша.

Катерина только оставалось сесть на стул и только удивленно смотреть на счастливую девочку.

1927 год Москва

Квартира Мухиных

Глаша читала статью и качала головой. – О ты посмотри. Нашли все таки бандюков тех, не всех, но нашли.

Андрей так и не понял, кого там нашли, он был разочарован статьей, там было много непонятных слов, он пытался расспросить Глашу, но та дала ему головку сахару и отправила гулять во двор.

Но со временем она забылась. Кажется, годы не шли, а неслись. Андрей уже заканчивал школу, заводила и балагур, без него не обходились ни одна прогулка в парке, гитара вот необходимый инструмент всегда под рукой, а песни под луной, завораживали всех девочек.

Родители предложили пока поработать в больнице, понабраться опыта, санитар из Мухи получился неплохой, он даже научился ловко ставить уколы.

- …ты знаешь, что Апостолова арестовали

- За что?

Андрей пришел под вечер, когда услышал тревожный разговор родителей, он остановился в коридоре, осторожно повесил гитару на ручку двери и подошел к двери

- Я же не поехал в Германию вместо меня Апостолов, и Дмитрий поехал, теперь они оба шпионы немецкие, Дима уехал на три месяца, думаю, за мной придут.

Андрей о ком идет речь Дмитрий Сергеевич Хворостов и Отто Станиславович Апостолов не сходили с языка отца прекрасные хирурги, Апостолов иногда был у них дома, но вот Дмитрия Сергеевича Андрей никогда не видел, он был неуловим и в институте и в больнице.

Андрей прислушался, кажется, говорят о нем – Андрея в армию отправлю, в музыкальную роту, пусть подальше будет пока от этого, я уже договорился, в Брест, там мой брат.

- А война?

- Успокойся моя дорогая, войны не будет.

- Да, как то не верится.

- Ты еще и подслушиваешь неслух – Андрей получил по спине полотенцем от вездесущей Глаши.

Андрей выскочил на улицу, он вдруг вспомнил как Отто Степанович вспоминал того студента немецкого, о его удивительных руках и об операции. Наверно его никто так полотенцем не дубасит.