Мезальянс

Попрощавшись со всеми, мы отправились домой в экипаже герцога, а тетушки поехали следом в моей карете.

- Зачем вы приехали? – мягко спросила я, глядя на его бледное лицо, которое под слабым светом фонаря казалось еще бледнее. – Вам слишком рано совершать такие поездки.

- Я не мог оставить вас на съедение этим людоедам, - улыбнулся он, беря меня за руку. – В конце концов, кто-то должен был поставить Киверли на место. Не нужно быть чересчур сообразительным, чтобы понять, что они затеяли. Но если бы я сказал вам, что собираюсь поехать на дебаты, разве смогли бы вы так шикарно выступить? Я бы отвлекал вас своим присутствием.

- Все это не оправдывает вашего безрассудного поступка, - я не могла, да и не хотела злиться на него. Все-таки Эммет взрослый, умный человек и сам должен решать, как ему поступать в той или иной ситуации. – Но все равно спасибо вам. Вы лучший мужчина на свете.

- Такие разговоры нравятся мне куда больше, - герцог прижал меня к себе и мы замолчали, но нам не нужны были разговоры, за нас говорили души.

Когда-то я читала книгу Энн Ламотт «Птица за птицей. Заметки о писательстве и жизни в целом». В ней она описывала родство душ такими словами:

«Иногда встречаешь человека – неважно, какого возраста и пола, – и сразу чувствуешь в нем часть Великого Целого, которое живет и внутри тебя. У вас и соринки в глазах одинаковые. Ты кровью чуешь, что вы с ним – одного племени, и узнаешь его как родного».

Это было красиво, заставляло задуматься и помечтать, но я не верила, что такое возможно со мной.

Пришла суббота, которую так ждали мы все. Но особенно ее ждали Марта Бартимор и Дин Олфрид. Это был день их венчания.

С утра в «Золотой роще» все стояло вверх дном. Слуги бегали с раскаленными утюгами, щипцами для завивки волос и нюхательными солями для тетушки. Впечатлительная Шерил переживала, что не помещается в праздничное платье после пирогов новой кухарки. Когда тетушке предложили потуже затянуть корсет, ей снова стало плохо.

Кенди же заучивала поздравительную речь. Она сочиняла ее всю ночь, чтобы произнести после церемонии. Но ей мешали громкие разговоры и крики девочек, которые капризничали с самого утра, доводя бедную Хлою практически до нервного срыва. Лишь Присцилла, как всегда, была спокойна и невозмутима. В ожидании поездки она читала библию, сидя с прямой спиной на диване в гостиной.