Между двух мужей

«Оп-па, – подумала я, – а как же девушка Саша?»

– Да-а? Так это ты покойного Вадима Алтухова друг? То есть, – быстро поправилась я, – бывший друг?

Юнец в последний раз щелкнул длинной лентой рулетки – она со свистом всосалась в отверстие футляра – и быстрым движением повернул кепку козырьком на лоб.

– Чего вы хотите-то?

Последовало вторичное изложение версии о сумасбродной коллекционерше, охотящейся за наследием безвременно ушедшего мастера.

– И дорого она дает? – поинтересовался Шурка, рассматривая меня с любознательной пытливостью.

– Да уж прилично. Тебе на полжизни хватит!

– Полжизни – это много, – легко согласился мальчишка. – За такую цену можно и продать. Есть у меня пара-тройка его картин, довольны останетесь. Только сейчас я не могу – на работе я. Вечером приходите.

– Братец! Сейчас надо! Очень!

Из-под козырька на меня снова полыхнули маслянистые огни его глаз.

– Н-ну… раз такое дело… Идите сюда!

Подросток вышел из-за прилавка и, остановившись у раскрытого окна, поманил нас к себе.

Смутно предчувствуя что-то неладное, я приблизилась к мальчишке. Паренек согнутым пальцем приглашал наклониться к нему ниже, еще ниже – я покорилась. И вдруг этот «нахаленок» резким сильным движением сорвал с меня МОЮ кепку, быстро взглянул мне в лицо странно знакомыми глазами, швырнул кепку мне в лицо и, резко и сильно оттолкнувшись от пола, перекинулся всем телом через подоконник, на миг опершись о его край руками, – это было классическое акробатическое сальто-мортале!

И через секунду Шурка Мазуркевич, по-лисьи петляя, уже улепетывал прочь от меня по усыпанной березовыми листьями тропке, а вскоре его невысокая фигурка растаяла между деревьями.

Антон открыл рот и застыл столбом.

«Он не знает, что у меня машина, – пацана надо перехватывать у другого выхода в парк!» – молнией пронеслось в моей голове, и я понеслась в обратную сторону, к автомобилю. Рванула дверцу, завела мотор, вцепилась в руль и погнала «Фольксваген» к тому выходу из парка, в направлении которого скрылся коварный Шурка Мазуркевич.

И я оказалась права – у центрального входа маячила знакомая клетчатая рубашка. Беглец торопливо, то и дело сбиваясь на бег, шел по тротуару – он нервно оглядывался и обеими руками придерживал на голове кепку с длиннющим, отбрасывающим на лицо густую тень, козырьком.

– Держи вора!!! – заорала я диким голосом, распугав праздношатающихся прохожих.