Между двух мужей

Довольно-таки простая перепланировка – здесь пробить пару проемов, а вот это пространство, напротив, заложить – давала гораздо больше возможностей для комфортного проживания, превращая две убогие, неудобно вытянутые горенки в две небольшие, почти квадратные комнатки. Кроме того, такой подход оставлял место для еще одного уютного закуточка, где вполне могла поместиться детская кроватка. Остро отточенным карандашом на квадратиках, изображавших жилые помещения, было написано: «Кухня», «Детская», «Гостиная», «Наша спальня»…

– Мило, – сказала я искренне.

– Да. Но только это ни к чему. Леха меня любил, меня, понимаете?

* * *И вновь я катила по главной городской дороге. По небу плыло сизое ноздреватое облако – время от времени оно осыпало «Фольксваген» прозрачным бисером студеных брызг. День выдался пасмурным, темно-зеленая листва на кустах вдоль дороги взъерошилась, то и дело трепетала в ожидании, когда дождь хлынет полноценными затяжными нитями, как и полагается в период гроз. Но непогода предпочитала интриговать листву ожиданием.

– Женя, – мне позвонила тетя Мила. – Женечка, ты не могла бы сейчас заехать к Раисе?

– Это к матери… матери Вадика?

– Да.

– А что случилось?

– Да мы и сами не знаем, – голос тетушки звучал растерянно. – Она не отвечает на звонки. Илона волнуется, Капа тоже. С Капой вообще все плохо, я сейчас приготовлю обед и снова поеду к ней. А ты узнай, что с Раей, ладно, Женечка?

– Хорошо, говори адрес.

Оказалось, что Раиса живет в собственном доме с мастерской. На краю города.

– Она действительно хорошая художница?

– Насколько мне известно, она скульптор, – пояснила тетя Мила. – Для души ваяет нечто такое, черт его поймешь – авангардное, а на жизнь она зарабатывает оформлением парков и Домов культуры. Всякие там девушки с веслами, гипсовые горнисты, атлеты-физкультурники, знаешь?

– А Вадик, значит, в парке портреты рисовал?

– Да, в этом роде. Богемная, в общем, семейка.

– Ладно, заеду. Жди.

В лобовое стекло мягкими пульками впечаталось несколько крупных капель, они сползли вниз, оставляя после себя дрожащие прозрачные дорожки, и через минуту по крыше «Фольксвагена» уже отбивал чечетку набирающий темп дождина.