Между двух мужей

Цель поступить в желанный вуз даже временно задвинула Алешу на задворки Марининого сердца. Она так истово, так ревностно занималась, что сама попросила любимого на время подготовки к экзаменам не тревожить ее.

– Да ты и сам должен заниматься, – сказала она строго. – Тебе тоже надо поступить в вуз, иначе смотри, загремишь прямо в Вооруженные силы!

– Есть такая профессия – Родину защищать! – ответил Алеша полушутя-посерьезно.

…И позвонил Аленке.

– Я все понял, – сказал он, когда она снова прибежала на место их годовой давности свидания.

– Что?

– Во-первых, я не могу, совсем не могу тебя забыть. Понимаешь? Не могу без тебя жить! Это самое главное. Во-вторых, у меня с Мариной ничего не получится, хоть расшибись! Я честно притворялся целый год. Но больше я не могу! Да она и сама рано или поздно догадается, и будет только хуже. И в-третьих: я не буду поступать в этот чертов институт!

Аленка, с младенчества воспитанная в святом уважении к высшему образованию, не удержалась:

– А институт-то тут при чем, Леш?

– Я провалю экзамены и осенью уйду в армию.

– Что я?

– …и ты меня дождешься. Если любишь…

Еще он обещал написать Марине из армии письмо, даже несколько писем, не очень резких, чтобы приучить ее к мысли об их неизбежной разлуке. Обещал писать и Аленке – на Главпочтамт до востребования, чтобы Марина ни о чем пока не догадалась. Обещал все продумать.

У Аленки закружилась голова. Чтобы прекратить это, она спрятала лицо у парня на груди, и он обнял ее, и все завертелось с еще большей скоростью… И вертелось, и кружилось до самой осени…

Марина поступила в свой институт, Леша со свистом провалился – все шло по намеченному им плану. Но за день до ухода Алеши на сборный пункт заплаканная бледная Марина наотрез отказалась брать с собой на проводы Аленку:

– Зачем это тебе? Там взрослая компания соберется, они выпивать будут, может, до утра все затянется.

– «Маленькая!» Ничего я не маленькая – мне почти шестнадцать!

– Все равно ты – несовершеннолетняя. Да и мама тебя не отпустит.

Мама и вправду не отпустила – даже категорически запретила. Как подозревала Аленка, по Маринкиному же наущению.