Место под солнцем

— Почему ты не рассказала ничего следователю?

— Во-первых, звонки прекратились. Во всяком случае, уже сутки она не звонила. — Катя поднялась с пола и направилась в ванную. — Во-вторых, мне не хочется, чтобы кто-то рылся в нашем семейном грязном белье. В-третьих… — Катя не договорила и закрылась в ванной."

"Ей меньше всего хотелось сейчас обсуждать эту неизвестную злобную идиотку с ее телефонными гадостями. Конечно, Жанночка отчасти права. У убийцы была возможность выстрелить на несколько секунд раньше, когда они шли с Глебом к подъезду.

Они ведь просто шли рядом. Если он метил в Глеба, логичней было бы… «Стоп, — сказала себе Катя, — я не буду лезть в это. Логика убийцы меня не интересует. Слишком больно сейчас об этом думать, прокручивать в голове тот жуткий момент, звук выстрела и как мы шли через двор, от машины к подъезду… Нет, хватит. И следователю я ничего не буду рассказывать. Это обязательно дойдет до журналистов, они ухватятся. Такой лакомый кусок семейного дерьма, да еще с мистическим душком. Ведь дело не только в этих дурацких звонках…»

Катя вылезла из душа, закуталась в теплый халат. Из кухни вкусно пахло свежесмолотым кофе. Хорошо, что Жанночка поживет здесь немного. С ней спокойней и уютней.

— Ешь, — Жанночка протянула ей горячий бутерброд с сыром, сверху тонкий ломтик малосольного огурца, прозрачный кружок редиски и листик петрушки.

Она не могла просто положить кусок сыра на кусок хлеба. Приготовление любой еды, даже примитивного бутерброда, было для нее высоким искусством.

— Окно закрыть? — спросила Жанночка и поставила перед Катей стаканчик вишневого йогурта. — Ты дрожишь. Тебя знобит, что ли?

Катю действительно знобило. Она сидела съежившись, руки стали опять ледяными. У нее было низкое давление, руки и ноги всегда холодные, даже когда тепло. А в последние два дня ее постоянно бил озноб, она согревалась только у балетного станка или под горячим душем.

— Закрой, — кивнула Катя, — и сядь, поешь. Не суетись.

Машинально спрятав руки в глубокие карманы халата, она нащупала в одном из них что-то мягкое и вытащила.

Это был лифчик. Обыкновенный белый женский лифчик, дешевый, простой, без всяких кружев и бантиков, явно не новый, ношеный. Взяв брезгливо, двумя пальцами, предмет чужого туалета, Катя поморщилась.

— О Господи, — выдохнула Жанночка, — подожди, не выбрасывай.

— Что, тоже следователю показать? В мешочек положить как улику? — нервно усмехнулась Катя.

— А ты уверена, что это не твой? — осторожно спросила Жанночка.