Место под солнцем

— Если я не нужна единственной внучке, которой отдала всю жизнь, какая разница, что случилось? Что это на тебе за кофточка? Ты купила себе новую кофточку? На какие деньги? Ты говоришь, не хватает на фруктовый сок, который мне необходим по состоянию здоровья, а я постоянно вижу на тебе новые вещи.

На Оле была старая фланелевая ковбойка, застиранная до неопределенного серо-желтого цвета. Эту ковбойку она носила дома года три.

— Бабушка, уже поздно. Я хочу спать. Пожалуйста, скажи, что нужно, и отпусти меня."

"— Ничего.

— Хорошо, — кивнула Оля, — тогда я пошла спать.

— Конечно, ты пошла спать. А мне лучше умереть. Тебе ведь трудно принести мне стакан воды. Я хочу пить, а моей единственной внучке трудно принести мне стакан воды.

Оля, не сказав ни слова, вышла на кухню, вернулась с водой.

Иветта Тихоновна приподнялась на горе подушек и, взяв стакан, стала внимательно рассматривать на свет.

— Что это? — спросила она наконец, и в ее голосе послышались истерические нотки.

— Вода.

— Кипяченая?

— Конечно.

— А что ты туда добавила?

— Бабушка, я ничего туда не добавляла. Это чистая кипяченая вода из чайника.

Оля взяла у нее стакан и отхлебнула.

— А чаю тебе трудно было сделать? Сладкого чаю. Или ты решила перевести меня на хлеб и воду, чтобы скорее от меня избавиться?

— Если ты хочешь чаю, я сейчас сделаю.

— Нет, Оля. Я больше ничего не хочу. Иди. Иветта Тихоновна выразительно поджала тонкие губы и опять отвернулась к стене.

В маленькой кухне был чудовищный беспорядок. Облупленная раковина доверху наполнена грязной посудой, драный линолеум в черных, несмывающихся разводах, крошечный стол, покрытый пожелтевшим, потрескавшимся пластиком, завален газетами, тут же — мятый алюминиевый ковшик с жирными остатками супа, сковородка со следами пригоревшей яичницы. Такое впечатление, что бабушка весь день, пока нет Оли, ест и читает газеты. Однако всегда встречает внучку словами:

— Где ты была? Я чуть не умерла с голоду.

Психиатр сказала, что для старческого слабоумия характерна неуемная жадность в еде. Потакать этому нельзя. Бабушку надо постоянно сдерживать, одергивать.

— Не распускайте ее. При такой запущенной форме истерической психопатии ваша бабушка очень скоро превратится в чудовище, которое не только измотает вам нервы, но и станет реально опасно.

Легко сказать — не распускайте.