Место под солнцем

Другие тоже ей не нравились, но Катя Орлова как-то особенно раздражала. Ну почему, спрашивается? Может быть, потому, что занималась балетом и все говорили: она станет примой, солисткой, она жутко талантливая?

Однажды на детской елке в Доме кино тринадцатилетняя Катя станцевала партию Жизели. Это был сольный номер в детском концерте. Весь огромный зал, взрослые и дети, затаив дыхание, глядели, как она легко порхала по сцене, а потом аплодировали. Свете Петровой было уже шестнадцать. Из всего зала она одна ни разу не сдвинула ладони.

А потом, слоняясь в одиночестве по шумному нарядному фойе, она услышала обрывок взрослого разговора:

— Это дочка Фили Орлова, очень талантливая девочка.

Покраснев до корней волос, крупная, полная, шестнадцатилетняя Света в нелепом блестящем платье вдруг громко выпалила, ни к кому не обращаясь:

— А мне, например, совершенно не понравилось, как она танцевала. Ни кожи ни рожи. Сушеная Жизель.

Стоявшие поблизости на нее странно покосились, отвернулись, и никто не оценил острого замечания.

А потом она услышала у себя за спиной:

— Не знаешь, это чья такая, в блестках? — Понятия не имею."

"С тех пор она изредка называла Катю Орлову «сушеной Жизелью», и за глаза, и в глаза, с веселым смехом. Ей казалось, это так точно, так остроумно, а главное — похоже на правду. Но никто не смеялся в ответ не обращал внимания на колкое словцо. Все пропускали мимо ушей, и сама Катя тоже. И тогда, Много лет назад, и потом она никак не реагировала на обидную кличку. Между прочим, напрасно… Света заканчивала школу.

Ее ровесники из детской теплой компании поступали в институты, в какие хотели, с первой же попытки. А она недобрала баллы во ВГИК, на сценарный факультет, завалила экзамен в ГИТИС, на театроведческий. У мамы стала развиваться профессиональная болезнь парикмахеров — варикозное расширение вен. Мама не могла работать так же много, как раньше. Она старела. Ноги болели и опухали. А в салоне успели подрасти и окрепнуть новые мастера. Они потихоньку отбивали у Эллы Анатольевны дорогую, престижную клиентуру.

Следующая попытка поступления в институт закончилась провалом. Мама устроила ее на специальные курсы, чтобы была в руках денежная, надежная профессия гримеравизажиста. Старые связи таяли. Надо было зарабатывать деньги и идти уже своей, совсем другой дорогой. Но она не хотела расставаться с тем миром, который так злил ее. Она привыкла дышать обжигающим воздухом чужой славы. Кто-то из маминых приятельниц устроил ее гримером в Малый театр.