Больница в Гоблинском переулке

Что нашло на Грейс? Почему?

– Почему ты не написала мне?

– И что бы ты сделал? Растворился бы в воздухе и просочился сквозь стены тюрьмы? Поднял бы бунт?

Ланс стиснул зубы. Ничего бы он не смог сделать. Разве что не стал бы писать Грейс, зная, что писать некуда. Сидел бы и бесился от собственного бессилия.

– У тебя и без того забот хватало. Теперь ты на свободе и можешь действовать, если захочешь.

Она вернула на стол пустую чашку.

– Мой сын счастлив, что я наконец перестала опекать его с утра до ночи. А тебе нужно восстановить нервы после несправедливого ареста.

Ланс усмехнулся.

– Спасибо. – Он в самом деле был ей благодарен. Прожив куда дольше него, эльфийка многое понимала без слов. – И передай мою благодарность мэтру Гельтеру.

Из больницы он помчался в дом госпожи Тоби.

– Ничего не знаю, – проворчал старая гоблинка. – Не знаю, где она шаталась. Днем пришла, бледная, губы трясутся, дерганая вся. Ничего не объяснила. А я, между прочим, приличной девушке комнату сдавала, не какой-то там…

– Благодарю, госпожа Тоби, – прервал Ланс прежде, чем женщина наговорит чего-нибудь вовсе недопустимого.

Бросил ей монету, не прощаясь.

«Почему? – билось в голове. – Что случилось?»

Что ж, если Грейс действительно не хочет его видеть, Ланс должен услышать это от нее самой, глядя в глаза. И поэтому от госпожи Тоби он отправился на вокзал. Задумался, изучая расписание поездов. В столицу? Нет, что ей там делать в каникулы.

Ветряные Мельницы, припомнил Ланс. Поезд будет завтра, хватит времени спокойно собраться. Впрочем, он уехал бы и в чем есть, если бы оказалось, что поезд через пять минут. Лучше действовать, чем крутить в голове одно и то же бесконечное «почему?».

Вернувшись домой, он позвал дворецкого:

– Динжер, ты хотел поговорить.

"– Да, мэтр Ланселот. В тот день, когда вас арестовали, я услышал, как горничная беседует с кем-то. Кухарке нечего делать в вашей спальне, а больше ни с кем Энн разговаривать не могла, потому я намеревался призвать их к порядку, но услышал ваше имя…

В тот день в спальне была Грейс, и Динжер не мог этого не знать. Но прислуге не о чем разговаривать с гостями хозяев.

Лакей продолжал рассказывать, Ланс слушал, и волосы у него поднимались дыбом.