Больница в Гоблинском переулке

Теперь она за нее возьмется! Бедная сестренка…

Несколько раз, проснувшись ночью, я почти готова была сорваться в столицу. Вдруг Ланс приехал за мной? Я многого не прошу. Хотя бы поговорить. Посмотреть на него в последний раз.

Когда я успела так запутаться в своей жизни? Может, зря я удрала? Но если бы осталась, что бы меня ждало? Презрение со стороны высшего общества и со стороны слуг Ланса? А он… рано или поздно начал бы тяготиться нашей связью, считать дни до моего отъезда. В последний день лета помог бы довезти чемодан до поезда, с облегчением чмокнул в щеку и пошел домой, радуясь, что освободился от обузы.

Нет. Лучше сразу, чем долгая агония. Я все сделала правильно.

Дни тянулись медленно-медленно. Прошла всего неделя, как я приехала, а будто век…

*** 55 ***

После недели, проведенной в тесноте и духоте, мир казался огромным, а возможность принять ванну – истинным благословением пресветлых богов. Устраиваясь перед зеркалом побриться, Ланс увидел браслет. Что эта вещь до сих пор делает в его доме?

Он кликнул дворецкого.

– Динжер, избавься от этого. – Ланс протянул браслет.

– Прошу прощения, мэтр Ланселот?

– Выброси. Утопи в реке. Пропей. Как угодно, мне все равно.

– С вашего позволения, я отнесу его ювелиру, а деньги верну… – Верный слуга заметил, что брови хозяина сдвинулись к переносице, и тут же поправился: – Передам приюту для сирот под патронажем монны Гислинды.

– Хорошо, так и сделай. Скажи, ты не находил в доме записки или чего-то в этом роде?

Никто не стал бы откровенничать со слугами, но Грейс могла оставить записку, а Динжер – прибрать ее от посторонних глаз.

– Нет, мэтр. И, если вы позволите… в мои обязанности входит контролировать других ваших слуг, и я бы хотел поговорить о горничной.

– Это не может подождать до вечера? – поморщился Ланс.

Вроде и некуда было спешить, но он торопился в больницу. Убедиться, что там все в порядке. Увидеть Грейс.

– Может подождать, – согласился дворецкий.

– Тогда напомни мне, когда вернусь.

"Надо было бы добавить «если я вернусь один», но язык не повернулся. Ланс рассмеялся сам над собой – боялся сглазить. Он, современный образованный человек, боялся сглаза, точно какой-то дикарь.

Палаты были почти пусты, Киран уже ушел домой, ни Белинды, ни Грейс не было в кабинете. Ланс вышел в коридор, окликнул Берта, протиравшего подоконник.

– Монна Белинда и монна Грейс в операционной?

– Монна Белинда в операционной, – подтвердил санитар.