Месть валькирий

Суета переросла в легкую панику, когда на столике у кухни выросла целая стопка меню со всего ресторана.

Расталкивая участливые головы официанток околпаченной макушкой, повар принялся недоверчиво сравнивать все меню одно за другим. Результат оставался для Ирки тайной до тех пор, пока повар не подпрыгнул и, сердито буркнув что-то, не скрылся на кухне.

– Думает, что вклеили страницы... До чего же скучны и подозрительны люди! Пройди для них по воде, и они тотчас заявят, что под водой была песчаная мель, а то и скрытый деревянный настил на якорях, – заметил Багров.

Вспомнив, что обещанного три года ждут, а халявы – так и все четыре, Матвей стимулировал кухонный энтузиазм заклинанием. Это возымело эффект, и вскоре на столе возникло два долгожданных обеда. Повар и официантки, вытянув лапки, как те послушные еноты, которые сами себя освежевали, стояли и смотрели на них со слезливым умилением. Матвей произнес еще одно заклинание, и они в счастливой задумчивости разбрелись на все четыре стороны, не замечая дверей и лестниц.

– Слушай, – спросила Ирка, кромсая тупым ножом венскую колбаску, – а почему нельзя было Просто телепортировать два обеда в парк? Э?

Матвей свернул салфетку подзорной трубой и сквозь нее стал разглядывать Ирку.

– И это говорит мне валькирия! Кошмар! – сказал он, улыбаясь.

Улыбка у него была открытая и хорошая. Ирка ее любила. А вот ухмылку... ухмылку она совсем не любила. Да и усмешку, пожалуй, тоже. В ней было нечто снисходительно-высокомерное, о чем сам хозяин, должно быть, и не догадывался даже.

– Почему кошмар?

– Банальная телепортация обедов – это воровство. Воровать же против моих правил, – сказал Багров.

– А это не воровство? Явиться в ресторан и переделать все меню? Багров вздохнул.

– Так прорисовывается нечто хотя бы минимально величественное. Хотя бы мошенничество с театральным уклоном...

– А если магические продукты?

– Ну уж нет... Уволь! Магические продукты – это для мечтателей. Одна сплошная иллюзия.

– Я мечтательница, – сказала Ирка.

– Возможно.

Ирка хотела заявить, что и желудок у нее такой же мечтатель, как и она сама, и вообще садовник с яблони далеко не падает, но случайно перевела взгляд чуть в сторону. Вилка ее звякнула о тарелку, так никогда и не пронзив маленький маринованный помидор. Почудилось ей, будто в стеклянной блестящей вазе, где одиноким холостяком обитал искусственный подсолнух, мелькнуло отвратительное, жуткое лицо с резкими чертами.