Месть

Хотелось надеяться… Найдёнов стал низкорослой, неприятной толстушкой, которую никто из полицейских, будучи в здравом уме, останавливать не станет. Тогда как моя тушка выглядела хромающим семидесятилетним стариканом, опирающимся на лёгкую, бамбуковую палочку. Между прочим, роли мы выбрали по жребию, потому что скандальной бабёнкой никто не хотел становиться изначально. Ну и когда жребий выпал Леониду, он только грустно вздохнул:

– Так и знал, что ты сжульничаешь! – на что я возмутился:

– Ну раз ты такой великий оракул, зачем мы жребий тянули?

Во дворе толстушка уселась на скамейку возле детской площадки и якобы увлеклась своим смартфоном.

Тогда как дедуля протопал за ближайший угол и стал приставать к прохожим красоткам:

– Девушка, вы свой телефон не дадите для одного звонка? Очень надо врачу дозвониться.

Несколько девушек от меня шарахнулись, оглядываясь по сторонам и подозревая, что их либо снимают скрытой камерой, либо собираются ограбить.

Зря я так плохо о людях думал. Очередная девчушка с улыбкой вручила мне телефон:

– Звоните, дедушка, только не в Парагвай! – после чего даже отошла на пару метров в сторону, чтобы пенсионер не стеснялся говорить на любые темы.

Я и не стеснялся, набирая по памяти номер мобильного телефона полковника Жмута:

– Константин Сергеевич?.. Здравствуйте! Это вас шурин Вениамина беспокоит. Телефон вот тут мне дали прохожие на минутку, хочу приветы передать.

– Неужели этот пьяница ещё не помер? – невежливо ответил полковник, хотя именно так он и должен был отреагировать на такое имя, понимая, что речь идёт об Иване Круглове. – И чего ему надо?

– Да плакался, что совсем поистратился, кушать нечего. Просил перевод ему отправить, потому что и я у него на иждивении.

– М-да? Тогда передайте этому альфонсу, что ничего больше он от меня не получит! Хватит, он все деньги с тётушкиной книги прогулял! Пусть его теперь иждивенцы кормят!

– Да я бы с радостью, но от меня все дальние родственники отказались, а ближние выехали навсегда. Так что ни мне, ни ему больше и обращаться не к кому. Может, всё-таки пособите горемычным?"

"– Сожалею… Но ничем помочь не могу.