Месть в ажурных чулках

— И что? — спросила Кира, выслушав эту трогательную повесть до конца. — Твой муж вас не искал?

— Еще как искал! — с ноткой гордости заявила Катька. — Поставил на уши всех, кого мог! Чуть всех моих бывших подруг не перестрелял. Подозревал, что это они меня уговорили от него сбежать. Хорошо, ему Лева объяснил, что ни с кем из них я уже почти год не виделась и не разговаривала.

— А кто такой Лева?

Это директор службы безопасности моего мужа, — скромно произнесла Катька. — Глава охраны, одним словом.

— Но как же он вас не нашел? — удивилась Кира.

— Искали, но мы были тоже не дуры, — ответила девушка. — К Катюнчику домой мы не сунулись. Сразу же уехали в другой город, потом снова переехали и только через полгода вернулись назад. Сняли квартиру и потом меняли их каждую неделю в течение еще полугода. А через год решили, что хватит. И расслабились. Тем более что со мной муж давно через суд и без моего присутствия развелся, нашел себе другую женщину, и я думала, что он о нас забыл.

"Но оказалось, что расслабились подруги рано. Не прошло и месяца после того, как они вернулись в родной город, организовали приют для брошенных животных и даже начали зарабатывать кое-какие деньги, попутно занимаясь организацией еще одного благотворительного фонда борьбы со СПИДом, деньги на счета которого регулярно прибывали из Америки, как над головами подруг грянул гром.

— Мой муж позвонил нам, — произнесла Катька и даже сейчас побледнела от страха.

— Он тебе угрожал?

— Нет, — покачала головой Катька. — Он просто поставил меня в известность, что очень меня любил и ему страшно жаль, что так получилось. Но если он меня простит и отпустит, то родня его не поймет.

— Родня? — удивилась Кира.

— Ну да, — кивнула головой Катька. — Он не русский. С Кавказа. И его родственники никогда не одобряли его брак со мной. То есть лично против меня они тогда ничего не имели, но просто не хотели в семье русской. А после того, как я убежала от мужа и опозорила его… В общем, они вынудили его вынести мне приговор. И мой бывший муж… он очень искренне просил у меня прощения за то, что вынужден будет меня убить. И Катюнчика, разумеется, тоже.