Месть в ажурных чулках

Виталий сначала молча и без видимого интереса наблюдал, как из-под кисти его подруги выбегают безупречно ровные сложные узоры, потом в его глазах сверкнул огонь, а потом он словно в шутку предложил Ларисе сделать подарок и для него.

— Что же тебе подарить? — засмеялась Лариса.

Виталий замолчал и задумался. Затем хлопнул себя по лбу и вытащил из кармана бумажку в миллион турецких лир. Было видно, что Виталий долго носил ее у себя в кармане. Бумажка была довольно мятой. Но рисунок тем не менее был хорошо виден.

— Скопируй мне ее, — попросил Ларису любовник.

— Зачем тебе? — удивилась Лариса.

— Хочу приколоться. Скажу другу, что она настоящая.

Предлог был выбран совершенно идиотский. Но влюбленная Лариса даже не усомнилась в том, что Виталий говорит чистую правду. И конечно, ради прихоти любимого, чтобы доставить тому удовольствие, Лариса была готова в лепешку расшибиться.

Она нарисовала бумажку в миллион лир. И даже сама впервые в жизни робко призналась себе, что получилось, пожалуй, неплохо. Виталий был вообще в восторге.

Лариса просто не помнила себя от счастья. И на волне эйфории она даже не сразу поняла, чем предлагает ей заняться Виталий.

— Я показал твою подделку знающим людям, — твердил он девушке. — Они сказали, что готовы рискнуть.

— Что? — похолодела Лариса, до которой наконец дошло, что затевает Виталий. — Но это же преступление!

— Так ты отказываешься? — помрачнел Виталий. — Что же! Я думал, ты меня любишь. Но если тебе трудно сделать для меня такой пустяк, то… прощай!

И он сделал вид, что разворачивается и уходит. Этого Лариса пережить просто не смогла. Еще свежи были в памяти дни страданий, когда она думала, что любимый исчез из ее жизни навсегда.

— Хорошо, — покорно кивнула Лариса. — Я нарисую. Только… Ты можешь мне пообещать, что те люди просто посмотрят на мою работу и все?

— Разумеется! — горячо заверил ее Виталий. — Так и будет.

Лариса лишь вздохнула. На сердце у нее было тяжело. И впервые в ней шевельнулась мысль, что Виталий делает что-то не то. Но задавленное слепой Ларисиной любовью сомнение быстро угасло.