Месть в ажурных чулках

Машинально подруги втянулись в разговор. И узнали о дрыхнущем в соседней комнате Петьке много интересного. Что была у него жена, да ушла. Жуткая стерва. И хорошо, что ушла, без нее Петька Ньет не так много и не так часто. Даже ритм выработался у человека. Что работал Петька краснодеревщиком на мебельной фабрике, да выгнали его оттуда за пьянку. И очень хорошо, потому что надышался он там всякими лаками и болеть начал. Да и вообще, фабрика теперь приказала долго жить. А Петька со своими руками не пропал и не пропадет.

— Скажите, — обратилась к бабке Леся, набирая в блюдечко изумительное золотистое варенье, в котором, словно солнышки, лежали круглые аппетитные абрикосы, — а друзей у вашего соседа нет?

— Собутыльников у Петьки нет, — охотно ответила баба Дуся. — Он всегда один пьет, в компании, слава богу, не нуждается. А друзья от Петьки из-за его запоев отвернулись, так ведь и не друзья это, значит, и были.

— А пьет ваш сосед всегда на свои деньги? Ни у кого занять не пытается?

— Никогда! — твердо сказала бабка.

— И вы ему дали? — изумилась Кира.

— А я его за эти годы хорошо изучила, — хмыкнула бабка. — Петька человек совестливый. Но когда у него запой, то с ним лучше не спорить. Протрезвеет и все сам принесет. Еще и с извинениями и благодарностями.

Подруги переглянулись. Где же мог Ларискин Виталик подловить Петьку, чтобы одолжить у того паспорт и оформить на этот паспорт себе номер сотовой связи? Судя по всему, Петька был человеком нелюдимым. Даже пил он и то в одиночку. И друзей у него почти не было. Не держался он за людей. Если о ком и заботился, так о своей старой соседке.

— Скажите, а сосед ваш свой паспорт не терял? — спросила Кира у бабки.

Не терял, — заверила ее странная бабка, по-прежнему не проявляя никакого любопытства, что же все-таки нужно подругам от ее соседа и по какой такой причине они интересуются его паспортом.

"И бабка продемонстрировала подругам паспорт, который был выдан Петру Горемыко в шестнадцатилетнем возрасте двадцать лет назад и с тех пор ни разу им не терялся.

— Надо же, — ахнула Кира, — оказывается, он совсем еще молодой.