Месть в ажурных чулках

На улице подруги вполне быстро и благополучно поймали частника. Дом Марьянны, видимо, был ему по дороге, потому что он взял за проезд с девушек какие-то смешные деньги. Но довез их в целости и сохранности. Однако дальше пошли одни сплошные неожиданности.

Внизу у входа дежурила не милая добродушная сонная бабушка, а ретивый молодой человек, возможно, ее внук. Во всяком случае, он устроил подругам настоящий допрос, пытаясь выяснить, к кому они направляются, и предлагая обменять пропуск на номер телефончика любой из них.

Когда же подруги, поднявшись на лифте, наконец оказались возле двери Марьянны и уже приготовились позвонить в звонок, сама дверь неожиданно распахнулась, и из нее выскочила какая-то худосочная престарелая дама, в которой подруги с трудом узнали Марьянну. Сейчас она была без своего шикарного парика, почти без макияжа, да и количество брильянтов на ней существенно уменьшилось. Поглядев на подруг безумными глазами, она закричала:

— Ради бога, спасите! Он меня сейчас убьет!

Но больше ей не удалось произнести ничего.

— Бесполезно! — наконец заключила Леся. — Нам ее не сломать. Она бронированная. Давай лучше послушаем, что у них там происходит.

И девушки приникли к крохотному зазору, который образовался между стеной и самой дверью.

— Ты хоть помнишь, из какого дерьма я тебя вытащил? — гремел, проходя даже сквозь листовую сталь, грозный мужской голос. — Или ты совсем добра не помнишь, курва дешевая?

В ответ Марьянна восклицала что-то крайне неразборчивое, но однозначно жалостливое.

— Я тебе воспитание нашего сына доверил, наказал заботиться о нем, как о самом любимом и родном, а ты что натворила? Где теперь мой мальчик? Где Ваго? Убили его! А все ты, карга старая! Наказывал я тебе за ним следить? Наказывал я тебе его беречь? Что теперь скажешь?

Марьянна, кажется, уже целиком и полностью признавала свою вину, но все же пыталась еще вставить несколько словечек в свою защиту.

— Я сам! — ревел тот же мужской голос.