Месть – блюдо горячее

Интереса ребята не проявили, отмахнулись. У всех свои дела, старуху знать не знают.

– Похоже это на правду? – уточнил Лыков.

– А кто же ее знает, правду? Но вроде не врут.

– Бывший околоточный, надо полагать, тоже с них начал?

– Да, ребята так и сказали: ты не первый нас пытаешь, Николай Никитич раньше тебя любопытствовал.

– Он для них Николай Никитич? – отметил статский советник. – Уважали его?

– И уважали, и боялись, и договаривались, – подтвердил Дубровин. – Дважды он поднимался в помощники пристава, мог бы и приставом служить.

Из ходовых ходовой[63]! Голова варила!

– Даже так?

– Азар пятнадцать лет в саратовской полиции оттрубил, все блатные тайны знал. В начальстве, правда, не удержался, там интриги и доносительство. К тому же образования у него для роста в чинах не хватало. Но уважением Николай Никитич пользовался большим, и заслуженно. А его в шею вытолкал прежний полицмейстер.

– Но ведь за дело? – продолжал настаивать Лыков. – Какая была причина отставки? И как выгнали – с прошением или по третьему пункту?

– С прошением.

На коленях, говорят, вымаливал. А причина проста – не угодил падишаху. Внешне выглядело законно. Азар-Храпов ссорился с домовладельцами по поводу плохой уборки мостовых, содержания выгребных ям, санитарии в кухмистерских. Ну, брал на лапу, когда виноватый хозяин устранял недостатки без протокола. Ведь так все делают! И ему подвели специального человека, который держал портерную. Фамилия нехристя Хусматудинов. Противный инородец… Задумано было качественно. Хусматудинов нарочно допустил небрежность, также в помещении нашли пустые бутылки из-под водки… Протокол Николай Никитич составлять не спешил, а предложил договориться. Владелец заведения охотно согласился, все было как многократно до того. Барашка в бумажке[64] поднес, протокол порвали, а утром он жалобу полицмейстеру на стол. И номер десятирублевой купюры записал, подлец.

– Выходит, околоточного выгнали за дело, – осторожно проговорил приезжий статский советник.

Ему тут же ответил местный чин пятого класса, Дьяконов:

– Что, где-то в империи обстоит иначе? Алексей Николаич, вот от вас не ожидал. Столько лет в полиции… Кто не берет? Разве только трое: Бог-Отец, Бог-Сын и Бог Святой Дух. Остальные – люди, им пить-есть надо.

Такие слова вполне тянули на богохульство, но питерцы не стали заострять внимание. А полицмейстер развил мысль:

– Николай Никитич Азар-Храпов был весьма полезным на своей незаметной должности.