Мертвые миры

«Индивидуальный щит, – подумала она, – нужно держать его, пока смогу и хватит сил».

И только она его активировала, как ее с неимоверной скоростью понесло вперед. Создавалось такое ощущение, что она просто падает в неимоверно глубокую пропасть. Сколько длилось это падение, девушка сказать не могла. Но в какой-то момент она поняла, что энергии в ней не осталось ни капли. А еще через несколько секунд распался и ее щит, под воздействием того потока сил, что гнал ее вперед.

«Прости, папа, я не выдержала», – переживая приступ неимоверной боли, которая скрутила ее тело после распада защитного поля, только и успела подумать девушка, как ее выбросило из портала.

«У меня еще что-то осталось», – поразилась она и, прислонившись спиной к стене и прижав к груди сумку, что отдал ей отец, отключилась."

"Неизвестный мертвый мир.

Следующий день

Пробуждение оповестило Лисаю болью во всем теле. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ей даже дышать было трудно, не то что шевелиться. Прикрыв глаза, девушка постаралась оценить свое состояние. Но только она попыталась воспроизвести простейшее плетение малого исцеления, как ее скрутили спазмы боли.

И только сейчас до девушки дошло, что, видимо, ночью она полностью истощила себя, удерживая маскирующее поле, и сейчас оно также спало с нее.

«Но почему на меня все еще никто не напал?» – удивленно подумала девушка. А ответ, как оказалось, лежал на поверхности.

«Я истощена… и местный магический фон, а он очень силен, просто сам маскирует мое присутствие тут, – через некоторое время сообразила она. – Значит, истощение пока мне только на руку, – сделала вполне очевидный вывод Лисая. – Только рано или поздно я начну восстанавливаться, и тогда нужно будет не забыть о маскировке».

Однако восстановить свои силы и хотя бы частично вернуть свое могущество Лисая в этом полностью инфернальном мире могла лишь естественным путем, положившись на свой внутренний источник могущества. Но в ее состоянии это могло занять очень много времени.

Несколько часов Лисая просто сидела, так и забившись в тот угол, где укрылась еще вечером или ночью, этого сказать девушка не могла.