Мертвые игры (СИ)

Красиво, вынуждена признать, но я красный предпочитаю - цвет артефакторов.

Пробежав по коридору, я ворвалась в комнату, и прижавшись спиной к двери, внимательно посмотрела на Гобби. Мое умертвие осторожненько извлекло из кармана тоненькую булавочку с кристаллами меди, положила на стол, следом был извлечен тоненький из единого волоса каменного тролля браслет... И все. Молча смотрю на Гобби, он виновато на меня.

- Спотыкайка где? - простонала я.

- Иии, - пропищал Пауль, прячась под одеялом.

- Извини? - заорала я. - То есть как извини?

- О, - пропищала моя нежить.

- Норт?! - догадалась мгновенно.

- О, - подтвердил паучок.

В глазах потемнело.

- А забрать? - спросила шепотом.

Пауль расстроено пискнул, Гобби развел руками.

- Мне конец, - простонала я.

Расстроилась жутко и пошла пить чай и учить правила, плакать и пугаться потом буду, когда от ректора приду. На кровать забралась с ногами, укуталась одеялом и услышала:

- Ыы!

Гобби указал на первый лист, где было четко выведено: 'Запрещено!'.

Далее под номером один значилось:

'Выражение одобрения или неодобрения преподавания ни под каким предлогом и ни в каком виде не допускаются'.

- Диктатура, - заметила я.

'В зданиях, дворах и садах Некроса безусловно воспрещается студентам устройство студенческих читален, столовых, кухмистерских' - указывалось во втором пункте.

- Некроманты, - тяжело вздохнула, - а вот у нас допускался перекус на рабочем месте.

- Ыы, - вставил Гобби.

- Ну да, учитывая, что рабочее место некроманта старые склепы, есть там не особо гигиенично, потому то они тут поголовно тощие все.

- Ии, - захихикал Пауль.

Я же, глотая чай, принялась изучать все схемы. В принципе сходства с правилами Академии Прикладной Магии было не мало, но имелись и кардинальные отличия - никаких экспериментов в стенах общежитий, так же категорично запрещалось наносить физический вред соученикам. Именно физический, это подчеркивалось, то есть за моральный вред ни слова.

Стук в двери прервал мое изучение предмета. С некоторым удивлением взглянула на часы - шесть утра. До занятий два часа, так кто бы это мог быть? Стук повторился.

Кивнула Гобби, мое умертвие направилось к выходу, открыло дверь, получило записку, закрыло, вернулось ко мне и передало свернутый в трубочку лист бумаги. Открывала я с тяжелым предчувствием - от послания несло ароматом мужского крема для бритья, и аромат был знаком.