Мертвая линия. Оно начинается…

Там, где мы сейчас оказались, дождь еще не начался, но далекие раскаты грома уже проникали сквозь заросли и бухали, словно сердцебиение приближающегося великана. Влажный лесной воздух сделался чистым и вкусным. Кстати, по мнению Целителей с Амнезиновых островов, именно такой воздух считается исключительно полезным для здоровья.

Полянка выглядела странно. Не то чтобы это была странная полянка, нет. Полянка была нормальная. Но выглядела странно. Бурелом был аккуратно расчищен, ветви деревьев вокруг обрезаны, а в середине красовался круглый каменный пьедестал.

Большие ровные камни, украшенные непонятными знаками и явно уложенные недавно, смотрелись по меньшей мере очень загадочно. И вид у них был такой, будто они чего-то напряженно ждали.

Интересно, что по этому поводу сказали бы гномы-фуфологи?

(Фуфология – наука, изучающая таинственные знаки, появляющиеся каждую осень на полях конопли. Огромные площади посадок уничтожаются неизвестными, и это приводит к острой нехватке продукта, что, в свою очередь, резко сокращает объем производства знаменитых гномьих веников.

Продаваемые по всему миру, эти веники являются основной статьей дохода для нескольких провинций и серьезной частью экономики всей Карасаги. Вот уже много лет лучшие гномы-ученые бьются над загадкой этих знаков, видимых только с большой высоты и часто имеющих неприличное содержание.)

Впрочем, что бы ни сказали фуфологи, они оказались бы неправы.

Однако мы с вами заболтались, а полянка уже начала оживать.

Воздух над камнями дрогнул и выгнулся линзой, в ней появились неясные силуэты, окруженные малиновыми молниями. Пространство тяжело дышало, переливалось и глухо ругалось. Наконец три тела прорвали тонкую завесу и шлепнулись на пьедестал. Линза родила орков.

Рой поднялся первым и внимательно ощупал себя руками. Убедившись, что все жизненно важные органы прибыли в Черные Дебри, он повернулся к подчиненным.

– Ну… – Рой сдвинул брови, рассматривая сложные фигуры, образованные на камнях телами Гема и Мора.

 – Вставайте, циркачи.

Гем что-то пробубнил и стал снимать ногу Мора со своего плеча. Тот лягнул товарища, встал на четвереньки и пополз к новенькому, медного цвета щиту.

– Э, куда? Это мой! – Гем пополз за Мором.

– Твой вон валяется, а это мой, – сообщил Мор, схватив щит обеими руками. – С лошадкой! – добавил он, ткнув в нос Гему изображение скакуна.

– С лошадкой – мой! – возмутился Гем, сведя глаза на переносице.