Близкие люди

Он ведь соскучился, Лиз…

– Да неужели всем так плохо? А мне? Кто-нибудь подумал, каково мне?! – каждое слово Лиза сопровождала толчком. Она била руками Яра по груди, а тот не пытался уклониться. Лишь пятился. И смотрел на нее так… что она еще больше бесилась!

– Я просил тебя не делать этого.

– Не делать чего?

– Не усыновлять пацана.

– Так почему же ты не сказал, почему мне не следует этого делать?! – заорала Лиза. – Почему позволил его полюбить так сильно?! А теперь что? Что мне теперь делать? Я жить не могу.

Не хочу-у-у.

– Ну, все-все, Лиза. Иди ко мне, милая…

– Убери от меня свои руки! Ненавижу тебя! – наотмашь пощечина, резкая, как выстрел, от которой у Яра запрокинулась голова. – Я вас всех ненавижу! Ненавижу…

Она бесконечно повторяла это самое «ненавижу» и лупила его, что есть сил. Причиняя больше боли себе, чем ему. И неизвестно, сколько это бы продолжалось. Если бы Яр не заломил ее и не заткнул рот поцелуем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍Глава 11

То, что он совершает ошибку, Ярослав понял сразу.

А вот остановиться уже не мог. Он столько лет себя рядом с ней сдерживал, бил по рукам, одергивал, что теперь, когда контроль сорвало, просто не смог загнать себя в давным-давно очерченные рамки. Желая ее заткнуть. Остановить, во что бы то не стало, поток Лизиных «ненавижу». Потому что эти слова били гораздо сильней и прицельней, чем её маленькие кулаки. Ему в ответ орать хотелось «А я тебя, дуру, люблю!». Он бы, может, и заорал. Да только ведь понимал, что она его не услышит.

Толкнул к стене. Набросился на губы. Обветренные, воспаленные, покрытые подсыхающими корочками. Вкусные. Несмотря на перегар. Сука, какие же вкусные!

Яр заставил их приоткрыться, проник языком в рот, лизнул и с силой потянул за волосы, запрокидывая её голову сильнее. Лиза что-то забормотала, но поцелуя не прервала. А потом вообще взяла и ему ответила! Зло. Не менее яростно. Царапая его губы зубами.

Жадно кусая их.

Ярослава вело. Сердце как мяч билось в грудной клетке. С силой ударялось о ребра, отскакивало и подпрыгивало к самому горлу. Мешая дышать. И он хрипел в какой-то ненормальной агонии. И бесконечно повторял, покрывая короткими поцелуями ее соленое от слез лицо:

– Лиза… Лизка… Лизонька. Как ты меня напугала, дурочка! Как напугала…

Она не сопротивлялась. И не говорила ничего. К счастью, больше не говорила… Просто стояла, вжавшись в стену, и все.