Близкие люди

Изысканная? Она? Истерически захохотала… Опрокинула еще одну стопку и погрозила пальцем бармену:

– А ты шутник.

Нет, может, раньше ее и можно было назвать изысканной, шикарной, красивой.... Но сейчас от этого всего не осталось следа. Ну, и к черту! Теперь-то что? В Тане, вон, ничего такого отродясь не было. А Серега к ней ходил. К ней ходил…

Каким же чудовищем оказалась эта Таня…

– Вы попробуйте. Это правда очень вкусно, – стоял на своем бармен. Как будто ему было не все равно, что она рушится… рушится… рушится прямо у него за барной стойкой.

Лиза послушно взяла брускетку и откусила большой кусок. Ей было все равно, что с ней происходило, а этот мальчик за стойкой, кажется, действительно о ней переживал, так что…

– Как тебя зовут? – с набитым ртом спросила она.

– Митя.

– Ну, тогда за Митю. Чего смотришь? Тебя, что, в детстве не так есть упрашивали? Одна ложка за маму, другая за папу, третья за бабушку…

– Ага, так.

– Вот! А я за тебя ем. За Митю.

Не чувствуя вкуса, Лиза дожевала брускетку, выпила еще рюмку и полезла в сумку за кошельком.

– Не нужно. Я угощаю. Мы в универе по вашим репортажам журналистику изучаем, – улыбнулся Митя.

– Это, конечно, приятно, но, Мить, если ты всех подряд будешь угощать, что ты заработаешь?

– А я не всех.

– Тоже мне нашел знаменитость. – Лиза неуклюже спрыгнула со стула. На голодный желудок три стопки водки не прошли даром. Но Лиза зря надеялась, что ей станет легче. Алкоголь лишь усугубил то страшное состояние, в котором она находилась. – Ладно, Митя, пока! Пойду я. Вот, возьми визитку, вдруг нужно будет на практику куда-нибудь влезть. Или просто.

– Погодите. Я, может, глупость спрошу, а вам есть куда идти?

Лиза хмыкнула.

– Нет. Не особенно.

– В этом доме с другой стороны вход в гостиницу. Не Хилтон, конечно, но перекантоваться можно.

Глаза запекло, Лиза резко кивнула. Как она до такого дошла? Как так вышло, что ей некуда больше идти? Лишь в гостиницу. Да и то… Зачем? Если только вздернуться. Чтобы разом прекратить агонию, что в груди билась, ломая ребра и вспарывая нервы.

У нее же ничего не осталось. Думала, Данька, сын… Но даже это обман.