Близкие люди

Так, чтобы они застыли посреди гостиной нос к носу. Вроде бы вдвоем, но если присмотреться, Серый все еще стоял между ними. Стоял… пусть и с дыркой от пули во лбу. И даже живой он не был таким препятствием на пути к ней, как мертвый. Господи, прости.

– Слава богу, это не ты…

– Ч-что?

– Слава богу, это не ты, – всхлипнула Лиза. Подняла руки, вцепилась в его рубашку, скользнула жадно открытым ртом по его небритому подбородку, шее, груди… – Слава богу, это не ты… Слава богу.

Он сходил с ума? Или она сходила?

– Я не понимаю, Лиза.

Что ты хочешь сказать?

Вот бы еще голос не дрожал так сильно! А то ведь совсем ужас. Руки дрожат, голос дрожит, и пол под ногами содрогается все сильнее, и пьяно качаются стены, и рушится потолок. А посреди развернувшегося Армагеддона они вдвоем. Или втроем? Он до сих пор, он до сих пор не понимал…

– Страшное. Я хочу сказать страшное.

– Что?

– Я ведь тебя подозревала. Когда просчитывала случившееся, я ведь подозревала тебя. И в голову такое лезло. Особенно после тех твоих слов…

– Каких?

– Что ты за меня убьешь, не моргнув глазом.

– Убью, – повторил Ярослав на полном серьезе."

"– Вот! – Лиза оторвалась от него и засмеялась сквозь слезы. – Эти слова и сбили меня с толку. Когда я поняла, что в группе был крот…

– Ты подумала на меня.

– Нет! Скажем так – ты попал под подозрение. Это называется «горе от ума». Побочка профессии. Не то чтобы я правда верила, что ты бы кого-то убил, чтобы только быть со мной, но…

– Я убил его, Лиза. Своего лучшего друга.

Я действительно его убил.

– Нет! Нет, Яр… Нет. Думаю, он сам себя убил. Когда вас предал.

Ярослав скользнул жадным взглядом по лицу Лизы. Обхватил ладонью затылок, запрокидывая голову, впился в глаза, в надежде получить от нее какие-то доказательства сказанному. Или желая убедиться в том, что она не бредит. Он и сам не знал, зачем это делал.

– Ты меня простила?

– Мне не за что тебя прощать.

– В самом деле?

Лиза кивнула. И улыбнулась легонько, и замурашила… Уткнувшись в его ладонь лицом.

Господи боже, как ему с ней повезло. С тем, что она всегда знала, что белое, а что черное, и не смешивала… А он так боялся. Он так дико боялся, что каждый день, когда она засыпала в его руках, заканчивал мыслью – ну, вот я и выторговал у вечности еще немного нас. Но как долго еще смогу? Он, каждый раз уходя от нее, прощался.

Яр никогда не был религиозным, но сейчас чувствовал себя так, будто прошел через таинство исповеди. И отпущения грехов.