Мертвое

— Ты тоже еще учишься? Ты ведь уже февр! — не сдержала я любопытства.

Легкая улыбка коснулась красивых губ парня.

— Феврам надо знать в десятки раз больше, чем обычным шейдам.

— Шейд? Это тот, кто открывал Дверь, но не стал двери-асом или февром, так?

— Так.

— И когда я стану хотя бы шейдом?

Кристиан повернулся к выходу.

— Скоро. Если успеешь подготовиться, конечно. А теперь хватит болтать и иди за мной. Наставник Бладвин не любит опоздавших, запомни, Иви.

— У меня хорошая память, Кристиан, — с любезной улыбкой ответила я и заслужила недовольный взгляд.

Но лишь повыше задрала подбородок, натянула перчатки и вышла на улицу.

Солнце уже пригревало остров, прогнав ночное ненастье и страх. Сейчас Двериндариум выглядел мирным и совершенно безопасным. Шустрые работники уже убирали последствия стихии — мусор и сломанные ветки, проверяли уличные фонари и приветливо кивали проходящим. Помимо нас из домов показались и другие учащиеся. Я увидела нескольких парней, с любопытством глазеющих в мою сторону, и миловидную девушку.

Но вредный Кристиан шел так быстро, что задержаться и перекинуться с кем-то хоть словом не было ни малейшей возможности. Сам он лишь раз кивнул хмурому мужчине в форме февра, а всех остальных просто проигнорировал.

Нырнув под арку, оплетенную красными лозами вьюнка и дикой розы, мы оказались на внутренней площади Вестхольда. Здесь уже толпился народ, поднимаясь по черным ступеням ко входу. Я запрокинула голову, мысленно приветствуя эту черную громадину и всех его каменных чудовищ во главе с Двуликим Змеем.

И снова поразилась, что главный оплот силы украшает изображение лицемерного бога, которого выбрали своим символом преступники и отщепенцы. Разве не должен на фасаде Вестхольда сиять лик Божественного Привратника, давшего людям возможность сравниться с богами? Он открыл нам Дверь с ее Дарами, и именно он должен приветствовать у этих стен своим каменным изображением.

Но стоило мне войти в огромный зал Вестхольда, как мои размышления оборвались.

Под высоченным потолком нас встречало мраморное изваяние того, о ком я только что думала. Люстра с тысячью огней освещала статую потоком белого света. Я всмотрелась в знакомую с детства фигуру. Тело Привратника скрывала мантия, лицо пряталось под капюшоном. Мягкие фалды стекали вниз, создавая ощущение невесомости и легкости. Обнаженные ладони — единственные части тела, не скрытые тканью, складывались в замысловатый знак.