Мертвое

И, в отличие от тебя, Двериндариум в моей жизни лишь на время.

Его взгляд изменился. И лицо стало отчужденным и замкнутым.

— Отец верит, что ты можешь измениться. Верит тебе. Он потакал каждому твоему капризу, давал все, чего ты желала. Но ты… Ты всегда думала лишь о своих развлечениях. Мне жаль, что ты — часть нашей семьи. Иви.

Я сглотнула ком в горле. Если бы у меня был такой отец, я сделала бы все, чтобы стать его достойной. Все, чтобы стать достойной такой семьи. Но увы. Мне в жизни досталась лишь приютская койка, а Ардена никогда не оценит своего счастья.

Маска эгоистичной дряни угнетала все сильнее.

Кристиан прищурился. Недобро так.

— Уже мечтаешь о возвращении в столицу?

— Конечно. — Я вспомнила повадки Ардены и изобразила на лице скуку. С трудом, но изобразила. — Жду не дождусь! Я мечтаю о том времени, когда этот остров останется позади.

— Вместе со мной, не так ли?

— Ты очень догадливый, — прошептала я.

Кристиан сделал ко мне шаг, и я против воли попятилась. Но потом заставила себя стоять смирно, безотрывно глядя в его злые глаза.

— Пока ты в Двериндариуме — никаких романов. Вернешься в столицу — и поступай как знаешь, мне наплевать. Но здесь ты будешь заниматься делом, а не развлечениями. — Он окинул меня острым взглядом. — Я почти поверил, что ты изменилась.

— Нет, не поверил, Кристиан. Ты не хочешь мне верить. Может, боишься? — Я выпрямила спину.

— Бессмысленному существованию в столице? Бесконечным романам, от которых у отца седеют волосы?

— Даже если и так! — буркнула я.

— Ты не поняла, дорогая сестра. Для начала тебе надо выжить в Мертвомире. — Кристиан шагнул назад, и снова его лицо скрылось тенью.

А мне стало как-то невыносимо холодно.

— В этом можешь даже не сомневаться, — сказала я, развернулась и, взлетев по лестнице, хлопнула дверью своей комнаты.

Присела на кровать и испытала дикое желание разреветься. Как же сложно быть Арденой! Иногда так и тянуло плюнуть на эту игру и сказать то, что я думаю на самом деле. Но нельзя. Я должна играть роль. Ардена — эгоистичная и избалованная богачка, даже после монастыря она не могла стать кардинально иной. Значит, я должна вести себя соответствующе.