Мертвец с улицы Синих Труб

– Начинаем…

– Слушаюсь, доктор!

Воршек принялся вращать ручку, и анатомический стол вместе с прикрепленным к нему ремнями человеком встал вертикально, как зеркало на стойке. Мертвец был не на столе, а в нем, будто в некоей раме, напоминая жуткую картину в полный рост.

Доктор Загеби прочертил пальцем по воздуху круг, и ассистент развернул испытуемого к нему спиной.

Леопольд Пруддс знал, что сейчас произойдет нечто ужасное.

Механические пальцы заплясали, словно доктор Загеби принялся играть на невидимом пианино, прощупывая спину бедного мистера Селзника.

Процесс был отработан до мелочей. Никакой суетливости, ни одного лишнего движения. Некромеханик подцеплял куски мышечной ткани, отделял их от тела прямо с кожей и равнодушно бросал в большую бадью на колесах, предназначенную для отработанного материала. Впрочем, самым отвратительным было отнюдь не кромсание.

В какой-то момент руки некромеханика впились в спину мистера Селзника, и Лео показалось, что доктор Загеби что-то там связывает, плетет, прошивает.

Бедный мистер Селзник – он подобного не заслужил… никто подобного не заслуживал…

Стол Лео уже стоял вертикально, а сам он, словно зритель в театре, был вынужден наблюдать за разворачивающейся прямо у него на глазах кошмарной картиной. На этот раз ремни держали крепко – не шевельнешься – и ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ожидать своей очереди и умолять судьбу, чтобы с ним разделались раньше, чем они возьмутся за мисс Хоппер.

Лаборатория некромеханика и правда чем-то напоминала театр. Словно на сцене, в центре подземного зала располагалось место для операций. Там, где работал доктор Загеби, горело несколько ламп. Все за пределами круглого пятна света было погружено в темноту. В ней проглядывали очертания хирургических машин и верстаков, заваленных механическими конечностями, роторами, пружинами, поршнями и прочими деталями.

На дощатом помосте в глубине лаборатории лежали девять покойников, прибывших вместе с Лео и Лиззи. Все они прошли «подготовительную» стадию: их полностью раздели, побрили и обмыли. А затем в каждый труп ввели то, что доктор Загеби называл «разминателем окоченения».