Мертвец с улицы Синих Труб

И вот он в этом вагоне, с ней, – пытается изобрести план побега, хмуря брови и едва слышно бормоча: «Я что-нибудь придумаю… Обязательно что-нибудь придумаю…»

Кажется, Леопольд Пруддс впал в отчаяние.

Несмотря на то, что Лиззи и сама очень боялась, ей вдруг захотелось сказать ему что-то утешительное, но все же… по его собственным словам, в вагон попал он по доброй воле. Это было подозрительно.

– Почему вы здесь? – спросила она. – Как вы оказались в больнице?

– Я не…

– Вы говорите, что хотите помочь, но как я могу вам верить, если вы что-то скрываете, мистер Пруддс?

– Прошу, называйте меня Леопольд или Лео – как пожелаете.

– Леопольд! – прервала его Лиззи и попыталась добавить в шепот как можно больше строгости – таким тоном она говорила с братом, когда тот совершал очередную глупость. – Никаких «потом». Вы расскажете мне все прямо сейчас.

Попутчик понял, что отвертеться не выйдет. Опустив голову и тяжело вздохнув, он сказал:

– Понимаете, я умер… Да, не удивляйтесь.

– Доктор Доу? Из переулка Трокар? Мой брат говорит, что он высокомерный и злой и что он вечно строит козни, чтобы мешать полиции.

– Многие дурно о нем отзываются, но на самом деле он очень хороший, – возразил Лео. – Так вот, доктор Доу говорит, что я вовсе не умер. Говорит, что это редкая болезнь разума и иногда живые люди думают, что они умерли.

– Вы не очень похожи на мертвого, – заметила Лиззи. – Вы совсем не похожи… на них."

"Она бросила взгляд на мертвецов и быстро отвернулась.

– Быть может, снаружи, но я ощущаю себя мертвым – это ужасное, невыносимое чувство. – Он робко посмотрел на нее. – Я вижу, вы испуганы…

– Нет-нет, – Лиззи помотала головой. – Я просто не понимаю…

– Мир вокруг кажется чужим, подсмотренным в замочную скважину. У меня будто открытая рана, но из нее вместо крови сочится то, что доктор Доу называет жизненной энергией.

– Я? – удивленно прошептала Лиззи.

– Да. В мешке. Я был на кладбище, когда те типы вас похитили. Видел, что они с вами сделали. И я просто не мог остаться в стороне. Я подумал, что, быть может, если помогу несчастной, которая попала в беду, мое существование обретет хоть какое-то подобие смысла.