Мертвец с улицы Синих Труб

Но ничего не происходило, и он снова переводил взгляд на погруженного в свои мрачные мысли спутника.

И как он мог отпустить его одного? Как мог просто продолжать работу, зная, что его друг где-то там, под больницей, – делает все, чтобы распрощаться с жизнью? Нет уж, сам тот точно попадет в беду. Натаниэль Френсис Доу был прямолинейном человеком, а значит обвести его вокруг пальца ничего не стоило – прояви лишь щепотку хитрости. Но он, Грегори Горрин, – другое дело: его не провести.

Некоторые считали, что коварство поможет им обхитрить этого с виду невзрачного и неопасного человека, вот только где было все их хваленое коварство в итоге, когда они оказывались у него на столе? Доктор Горрин умел выживать в Габене.

В кармане его сюртука хранилась парочка весьма любопытных средств, которые не раз приходили ему на помощь, когда он оказывался в темных закоулках наедине со всяческой мразью. И все же сейчас, с каждым футом вниз, что преодолевала кабинка, доктор Горрин ощущал, как страх постепенно заполняет его – страх, который не спрятать под натянутой улыбкой и напускной уверенностью. "

"Доктор Доу, в свою очередь, не строил никаких догадок о том, что их ждет внизу. Он знал, что увидит… Почерневшее от времени пятно в форме бабочки на каменном полу. Логика, которой он всегда с особым тщанием следовал, говорила ему, что воспоминания и эмоции сейчас будут мешать, но как заштопать открывшуюся дыру в сердце, когда у тебя под рукой нет нити, а есть одна только кривая игла, способная наделать лишь еще больше дырок…

Люди кругом считают его невосприимчивым, думают, что его невозможно ранить.

Любопытно, что они сказали бы, узнав, что он давно ранен.

Натаниэль Доу так глубоко ушел в себя, что даже не спорил, когда прилипчивый доктор Горрин сообщил ему о своем намерении отправиться с ним. Он не слушал, что тот ему говорил, когда они вошли в лифт, – вроде бы аутопсист пытался убедить его не соваться вниз, советовал вернуться, пока не поздно.

В общем, он делал то же, что и всегда, – играл роль назойливой мухи, которой будто сахаром посыпано.

Но в какой-то момент слова доктора Горрина все же вырвали его из омута мыслей:

– Почему вы так хотите его отыскать? – спросил Горрин. – Он ведь уже мертв, не так ли?

Доктор Доу глядел прямо перед собой.

– Я должен. Ничьи мерзкие пальцы не коснутся его тела. Я не позволю использовать бедного мальчика для экспериментов.