Мертвец с улицы Синих Труб

Всего лишь механизм, соединенный с мертвой плотью."

"Хладнокровный доктор, который, казалось, в принципе не умел испытывать страх, вздрогнул.

– Некроконструкция – это вымысел, страшные байки для невежественных горожан.

– Дядя Джеральд говорит, – возразил Лео, подняв на доктора пустой взгляд, – что это не вымысел и что в трущобах Фли, где-то в окрестностях Сточных Канав, обитает жуткий доктор Моргг, который вылавливает трупы из канала, вскрывает их и вставляет им внутрь движители от автоматонов или что-то в этом роде, и они обретают вторую жизнь.

Дядя говорит, что, скорее всего, я один из них. – Лео не стал озвучивать, что его дядя, большой любитель угольного эля, – тот еще шутник.

На лице доктора Доу меж тем явственно проступило сомнение.

– Некроконструкция – это просто вымысел, – повторил он. – А некромеханик доктор Моргг – всего лишь жуткая городская легенда. Но в любом случае вы не имеете к ней никакого отношения. Вы обычный, живой человек, и я не устану вам это повторять. У вас мания. Бредовое состояние, которое называется «синдром Котара».

Психопатология – не моя специализация, но могу вас заверить, что даже я способен отличить мертвого пациента от живого.

– Пилюли от хандры, которые вы мне прописали, доктор, действуют очень плохо. От них свербит в носу.

– Да, это один из побочных эффектов, – кивнул доктор, тактично умолчав о том, что у мертвецов не должно свербеть в носу. – Еще они вызывают невосприимчивость к снотворному и неспособность прочесть каждое пятое напечатанное слово.

Полагаю, пилюли не оказывают требуемого воздействия из-за того, что вы отрицаете свою болезнь. И еще из-за того, что вас окружает каждый день. Ваше семейное дело…

– Да, отцовская гордость…

Отец Лео, Уильям Пруддс, был главой «Погребального оркестра господина Пруддса», в который входили: он сам, трое его сыновей и его брат Джеральд. Их узнавали по одинаковым черным фракам, траурным цилиндрам, черным перчаткам и потертым футлярам с инструментами. То, что Мертвец был частью этой семьи, а не семьи какого-нибудь башмачника или портного, казалось, предопределило все с самого начала.

– Какую самую сильную эмоцию вы испытывали за последнюю неделю?

Лео на миг задумался.

– Эмоций нет, есть лишь тяжесть. Невероятная тяжесть… И я снова это сделал, доктор.

Доктор Доу нахмурился, и Лео продолжил:

– Люди косятся, шепчутся… папа очень злится всякий раз, когда я это делаю.

– Тогда, быть может, вам стоит прекратить лежать в чужих могилах?

Лео отвернулся.