Медовый месяц с чужой женой

И отчего все эти доводы меня не успокаивали? Почему, твою мать, я чувствую себя последним подонком на свете?!

Отбросил со злостью перчатки в угол и махнул Диме из окна. Пока охранник подходил ближе, на ходу говоря по телефону, я старался просто дышать и не треснуть пополам от накативших эмоций. Достал из холодильника лед и завернул руки полотенцем. От колкого холода стало немного легче, но сердце выпрыгивало из груди, яйца звенели, и пах тянуло от болезненного возбуждения. Я хотел эту девочку, невыносимо и жадно.

Присев на лавку, я согнулся пополам и заорал, как зверь.

На секунду стало легче. Всего. На. Секунду.

— Макс, я все подготовил, — сказал охранник по-русски и, положив руку на плечо, сильно сдавил пальцами трапецию, показывая, что в любом вопросе меня поддержит.

Я сдержанно кивнул и уставился на кафель под ногами.

— Наших еще двое полегло, пока мы выдернули машину из огня.

Димыч был темнее тучи, под глазами залегли круги, а на щеке появился рваный, но неглубокий шрам от драки на улице с уродами Дорогова. С утра Леонов занимался расследованием нападения, усиливал охрану и подготавливал похороны Криса. Эх… Крис-Крис, верный друг, надежное плечо. И, если бы не Поля, я бы сейчас рядом с ним лежал.

На уме были только маты, голова гудела, губы горели, а на языке сохранялся вкус ее поцелуя. Такого нежного, настоящего, чистого.

Невероятно. Три дня прошло от знакомства, а я просто схожу с ума. Она не та за кого себя выдает, наверняка. Не может бедная овечка попасть в логово волка и остаться целой и не испорченной. Дорогов ей что-то пообещал. Дорогов ее научил себя вести.

— Связался с юристом? — спросил я холодно, проигнорировав нравоучения.

— Да, еще вчера, — Дима присел рядом на лавку и расслабленно откинулся на стену, устало прикрыл глаза. — Перевел матери Криса все, что ты просил. Держись, Макс, слышишь? Сейчас раскисать не время и калечить себя — не выход, — он покосился на мои кулаки, замотанные в холодные полотенца. Они давно окрасились в розовый. Я невольно вспомнил, как на пальцах оказалась кровь Поли, и сжал до хруста зубы.