Медовый месяц с чужой женой

Или передумала и хочешь… развлечься на голодный желудок?

Девушка вздрогнула и сглотнула: как же надоело, что она всё время трясётся! Не понимаю, что нужно этой шлюхе, я же намного богаче её Витеньки, должна была расстелиться передо мной, липнуть, ножки по первому требованию раздвигать. А эта маленькая сучка каждый раз смотрит так, словно ждёт, что я наброшусь и изнасилую у всех на виду. Или желает этого? Может, в такие игры они с Дороговым Младшим играли?

— С удовольствием, — просипела девчонка и, кашлянув, договорила: — Я с удовольствием бы поела.

— Так чего сидишь? — недовольно рявкнул я, не желая видеть, как она прямодушно улыбается. Это шло в разрез с моим представлением о сучках и только раздражало. — Хочешь, чтобы я отнёс тебя на руках?

Она, прижимая край рубашки к бёдрам, осторожно выбралась из машины, но я успел заметить, как мелькнула в боковом разрезе задравшейся рубашки её упругая попа.

За стол я сел напротив. Не смог бы сейчас находиться слишком близко, да и Стелла кружилась вокруг «жены», будто она ей племянница, не меньше."

"Отрезав балык, я положил сочное мясо в рот и заметил, как Поля облизывает пальцы после салата с креветками. И, едва заметила мой взгляд, спрятала руку на коленях и густо покраснела. А ведь только что жмурилась, как кошка, уплетая деликатес.

— Романова, значит? — проговорил я, вольготно отклоняясь на спинку стула и вытягивая ноги под столом. Когда носок туфли уперся в преграду, заметил, что девушка вздрогнула и подобралась. А меня накрыло жаркой волной, потому что это жеманство допекло.

Разве плохо просто потрахаться? Что ей надо? Я ее расколю. И сделаю это сейчас.

— Стелла, спасибо за ужин, можешь быть свободна, — сказал я, но взгляд от Пелагеи не отвел.

— Завтра как обычно? — уточнила женщина.

— Мы будем с «женой», — сделал акцент на последнем слове и еще сильнее прищурился, выискивая не румяном лице девушки хоть какие-то признаки вранья, увиливания, фальши, — сп-а-ть до обеда. Так что можешь приходить к двенадцати. Не раньше.

— Доброй ночи, господин Честенер, — женщина откланялась и быстро покинула кухню.

— Наелась? — вкрадчиво спросил я через несколько минут полной тишины и посмотрел на девушку исподлобья.