Медовый месяц с чужой женой

Честенер молча стоял на пороге и смотрел на меня так грозно, что задрожали колени. Давно он здесь? Сколько я собираюсь? Наверняка, жутко опоздала, потому «муж» и зол.

Обернулась и, нервно облизнув губы, проговорила:

— Ты сказал, что мы поедем в магазин. Я не могла позволить себе выглядеть сбежавшей с урока школьницей. Прости, что позаимствовала твою вещь. Потом я всё постираю и верну на место.

Макс качнулся назад, мотнул головой, будто вытряхивал оттуда неприятные мысли, сделал три больших шага ко мне. Я испуганно отступила и легонько ударилась поясницей в комод.

Затряслась перед монстром, как загнанная в ловушку добыча, вцепилась в дерево непослушными пальцами. Глядела в потемневшие от непонятной мне ярости глаза Макса и уговаривала себя не шевелиться. Мне всё равно не сбежать от хищника, нельзя выказывать страх, если я хочу попытаться приручить зверя. И почему он так разозлился? Он может позволить себе хоть каждый день менять рубашки, выбрасывая те, что уже носил."

"Гадая об этом, я ощутила, как ладонь Честенера нахально легла на бедро.

Макс задрал ткань рубашки, оголив ногу до самого верха. По коже метнулись колючие мурашки, и страх схватил за горло. Я судорожно вдохнула и, не отрывая настороженного взгляда от холодных глаз монстра, затаила дыхание. Опять? Когда мужские пальцы коснулись шорт, олигарх скривился в знакомой злобной усмешке. Неожиданно он присел и, рывком сдернул их вниз. Я ахнула, а Макс, одним движением порвав шорты на клочки, поднялся и яростно прошипел:

— Никакого белья, — его дыхание опалило моё ухо.

 — Еще раз увижу, оттрахаю на месте, недотрога же-на.

И, сжав мой подбородок, вторгся языком в рот. Приходилось глотать его ярость и упираться ладонями в грудь, чтобы не позволить завалить себя на комод. В голове набатом стучали страшные мысли, что этот ужас за тридцать дней вывернет меня наизнанку, перемелет, как мясорубка. Но я же кукла, не имею права что-то чувствовать и сопротивляться. Почему же всё ещё жду нормального отношения к себе от зверя?

Макс отстранился лишь, когда в моих глазах совсем потемнело.

Он глубоко вдохнул и поморщил нос, отчего горбинка возле переносицы сильнее выделилась. Мужчина наклонился к губам, будто собирается продолжить начатое. Вздрогнув, я напряглась.

— Иди в машину, — тихо приказал мой палач и неожиданно отступил. Я облегчённо выдохнула и мельком заметила, что сильно сжал правую руку. Он часто так делает. Может, у него ломит кости? Или чешется кулак, чтобы меня ударить.