Медовый месяц с чужой женой

Зря вы ревновали…

Я лишь взглядом указал на дверь. Мне нет дела до чужих женщин, я до смерти хочу свою! Свою? Пусть на месяц, но мою. Стоило двери закрыться, я схватил презервативы и бросился по следам сбежавшей мышки. Стоило мне ворваться в спальню, как Поля испуганно вскрикнула, но тут же рассмеялась:

— Макс, ты мне угрожаешь?

И, скинув кимоно, посмотрела на меня одновременно дерзко и чуточку испуганно, потому что моё кимоно весьма красноречиво оттопыривалось внизу.

— Или обещаешь? — подрагивающим голосом спросила Пелагея.

— Что тебе пообещать, мышка? — я подступил к ней, накрыв своей густой тенью.

— Что… — она запнулась и густо покраснела. Потупилась и, сглотнув, выдавила: — Что не будешь нежен, — вскинула голову и посмотрела с неожиданной яростью. — Мне надоели эти игры и хождение по грани, Макс. Я хочу всего тебя! И хоть содрогаюсь от ужаса… ты огромный. Но сделай это. Возьми меня!

Один шаг. Один вдох. Я кончиком пальца обрисовал ее губы, отчего Поля задрожала.

— Тебе будет хорошо, ничего не бойся, — прошептал я и приподнял ее за талию, прижал к себе.

— Что?

— Не бояться, не вспоминать злобного ублюдка, не закрываться. Я хотел бы стереть все прошлое, но не получится. Можно я построю для тебя будущее?

Поля всхлипнула и, зажмурившись, прижалась к моей груди, обхватила ладошкой мой член и, соединив пальцы колечком провела от головки до самого основания. Это нехитрая ласка оказалась последней каплей. Я зубами оторвал от ленты один из квадратиков и, толкнув вскрикнувшую от неожиданности Полю на кровать, одним движением расправил на члене презерватив.

Глава 60. Поля

Но несмотря на хищный взгляд, рычание, напор, Макс сначала погладил разгоряченные складочки головкой и только потом осторожно толкнулся вперед. Легкое ощущение распирания заставило меня зажмуриться. И Макс замер, даже подался немного назад, словно боялся причинить боль.

— Это… — выдавил Макс, впутывая пальцы в мои волосы, щекоча дыханием губы. — Охрененно, Поля… Не закрывай глаза, прошу тебя, я хочу видеть твою страсть, — и горячий язык толкнулся вперед. Он не просто меня целовал, он мучил меня желанием. Пил, кусал, издевался жгучей лаской.