Медицина Древнего

Решал проблемы дипломатично. В общем, он был ярым пацифистом. Не понимаю, зачем ему моя сила? Просто так что ли? Деньги есть, пускай и это будет?

Но, главное, он тоже обитал в столице, относился к центристской партии, и был для меня доступным вариантом. Я бы сказал, самым доступным. Не пойду же я за кредитом или инвестициями в своё дело к менеджерам банка? Нет, конечно. Граф пойдёт к князю…

И снова в голове всплывают особо догадливые следователи. Может, вообще ни с кем из них не встречаться?

Я снова окинул взглядом список.

Все они были до сорока лет. Все были крайне успешными (без меня не обошлось, ага). Если банкир не победит сообщать о пропаже силы, он, наверняка, усиливался ради безопасности, и будет держать потерю в секрете, то у остальных это будет заметно. Раз так, может, сделать всё втёмную? Как раньше…

— Кирилл, два часа ночи, — раздался над ухом голос Тихона, — сколько можно? Каждую ночь тут сидишь.

— Да я…

— Завтра пятница, снова не выспишься, а ты обещал мне…

— Всё, всё, — я поднял руки и закрыл крышку ноутбука.

— Уже иду спать.

Раз обещал, надо выполнять. Тем более Тихон прав. Каждый вечер я думаю об одном и том же, а надо действовать. Разведать всё не только через интернет.

* * *Холодное зимнее солнце отражалось от снежной корки на окнах аудитории. Я проскользнул на свое место в предпоследнем ряду за минуту до начала пары, отряхивая с плеч последние снежинки. Потер озябшие ладони и только тогда поднял взгляд.

Сердце пропустило удар.

Виктория стояла у кафедры, склонившись над ежедневником.

Сегодня она выглядела иначе. Вместо привычного строгого костюма и рубашки, застегнутой наглухо, на ней было темно-бордовое платье-футляр. Не вызывающее — для любого другого преподавателя оно считалось бы вполне деловым — но на ней оно смотрелось… потрясающе. Ткань обнимала фигуру, подчеркивая каждый изгиб, а длина была ровно такой, чтобы показать стройные ноги, но не нарушить академические правила.

Волосы она собрала не в привычный тугой пучок, а в мягкую, чуть небрежную прическу, из которой выбивались несколько прядей, обрамляя лицо.

И, что самое необычное, очки. Их не было. Линзы, догадался я. Это открывало ее лицо, делая взгляд более открытым и прямым.

Уже неделю она вела эту странную игру. После нашей встречи в парке, когда я намеренно показал холодность, что-то изменилось.

Сначала я даже не придал значения мелким деталям. Чуть более яркая помада. Накрахмаленная блузка, расстегнутая на одну пуговицу больше обычного.