Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Алексей Александрович, не знаю, есть ли у вас желание сейчас обсуждать этот вопрос, — обратился ко мне после долгого молчания Борис Бехтерев. — Но я готов подписать договор, который был в переданном вами письме…

— Минуту, господин Бехтерев, — перебил лекаря я.

Кучер… У нас совсем другой кучер! Сюда мы ехали с другим мужчиной.

Я старался лишний раз не глазеть на человека, что сидел перед лошадьми. Он не должен был понять, что я узнал его.

Но сомнений у меня не осталось. Это — человек Рокотова.

Глава 14

Ранее мне казалось, что поездка подельника Рокотова в Пензу — простое совпадение. Но он только что незаметно для остальных заменил нашего кучера. Две кареты с пострадавшими уже уехали в госпиталь, а значит, мы остались одни посреди леса с этим человеком.

Правда, не могу представить, чем он может нам угрожать, если учесть, что в карете находится сразу четыре мага. Два пироманта и два лекаря.

А если учесть, что он всё ещё не попытался прикончить Игоря, значит, он до сих пор его не узнал.

Да, разумеется, люди Рокотова помнят, что им пришлось столкнуться с пиромантом, но здесь — в Пензе — этих пиромантов целая куча! Как минимум, в нашей карете целых двое!

Значит, есть риск, что он всё же поехал именно за мной. Иначе из-за чего он вдруг оказался с нами в одной карете?

— Борис Валерьевич, — прошептал я, — у нас сменился кучер.

— Разве? — нахмурился он. — А какая разница? Должно быть, прежний уехал с первой каретой — повёз студентов в госпиталь.

— Я знаю этого человека, — объяснил я, стараясь разговаривать, как можно тише, чтобы нас больше никто не услышал.

Однако ответить Бехтерев не успел. Карета резко свернула с дороги и остановилась на обочине.

— Почему мы встали? — воскликнул Углёв.

А вот теперь мой обратный виток сообщил о надвигающейся угрозе.

Бомба⁈

Я решил, что оптимальным выходом будет выкинуть её назад — в окно, но волна магической энергии, выплеснувшая из сферы, на долю секунды парализовала всех, кто находился в карете. Карету заполнил яркий свет, от которого моя грудь вспыхнула болью.

А затем всё резко прекратилось.

— Ч-что это было? — пролепетал Углёв.