Меч обнажен

Фактически, не было никаких причин посвящать Пита в истинное положение вещей, пока всё не будет подготовлено и Лоренс не отправится в путь. Однако, странное дело с этим Ван Остером. Имя занозой засело в мозгу. Юноша гораздо сильнее, чем Пит, чувствовал, что существует весомая причина для того, чтобы вспомнить это имя и человека, носившего его. Что ж, лучше всего написать Лоренсу и получить полный отчёт об этой беседе от него самого."

"Но это письмо так и не было написано, хотя он и собирался. И впоследствии его долго мучал вопрос: изменилось бы что–нибудь, если бы он написал и получил ответ до того, как покинул Соединённые Штаты.

Но другое письмо изгнало Ван Остера из его мыслей. Оно низвело нового «кузена» до уровня одной из относительно маловажных вещей, не имеющих в данный момент никакого значения. В это послеполуденное время юноша читал огромной важности записку, ожидаемую им с тех самых пор, как он прибыл в Джексон.

И если он сделает этот ход, возврата назад не будет. Но это было именно то, чего он желал. Желал ещё с Роттердама, ещё с Сапабании, ещё с тех чёрных часов в австралийской пустыне. Этот клочок бумаги мог стать его свидетельством о призыве в армию, название которой никогда не упоминается, члены которой засекречены, офицеры которой — люди без лиц и личностей.

Весь мир знает о существовании подобной армии. И он однажды сделал несколько шагов по направлению к ней вместе с Вимом Смитсом. То была война в духе йонхеера, ум против ума, секретные силы против неприкрытого насилия. Как бы йонхеер наслаждался этими окольными атаками и отступлениями!

Лоренс сидел, наблюдая, как солнце опускается к западному краю горизонта. В небе всё ещё кружили самолёты, гул их моторов заполнял этот кусочек мира.

Он скатал записку в длинную бумажную трубочку. Чиркнув спичкой по столу, поднёс к бумаге пламя и наблюдал, как она сгорает до невесомого пепла. Он не забудет того, что в ней написано. Сейчас не было видимых причин уничтожать записку, но это послужит отличной тренировкой, чтобы поступать так в дальнейшем. Никаких отметок, никаких клочков, ничего забытого. Ничего, что даст возможность проследить его путь.