Меч обнажен

Цветы апельсина — которые нужно использовать на благо Нидерландов — запечатаны тем словом, которое является общим для нас двоих.

Пусть к вам в Америку никогда не придёт тьма, с которой мы боремся сейчас.

Твой друг

Лоренс Ван Норрис».

«Госпиталь,

Сидней, Австралия

8 апреля 1942.

Дорогой Лоренс!

Это первый день, когда мне разрешили встать с кровати и воспользоваться письменными принадлежностями. Теперь я могу рассказать тебе обо всём, что случилось со мной за прошедшие несколько месяцев. Так много — и всё так плохо.

"Я прочитал в газете, которую мне принёс Пит, что один писатель сказал, что у наших людей есть только «храбрость львов и кусок проволоки». Что ж, это близко к истине и не очень хорошо для нас. Мы только делаем, что можем, с тем, что имеем.

Восьмого декабря я был на Суматре, в Сапабании».

Глава 4. Затишье перед бурей

Влажная, насыщенная испарениями жара тропиков удерживалась внутри комнаты толстыми стенами. Лишь у геккона хватало энергии, чтобы двигаться, рывками перемещая своё полупрозрачное тело поперёк потолка в поисках крылатого обеда.

— Ах, туан Ван Норрис, вы уронили это, — коричневая рука подобрала пуговицу и положила её перед юношей. — Вам не кажется, что сегодня жарковато?

— Жарко! — Лоренс откинулся назад в кресле и глянул снизу вверх на стройного молодого клерка–яванца. — У меня мозги превратились в сахарный сироп и совершенно застыли вместо того, чтобы пошевеливаться! А ты стоишь, словно тебя посадили в ящик со льдом.

Смех Дева, никогда не осмеливавшийся стать большим, чем простое хихиканье, заставил спрятаться геккона.

— Я родился здесь, туан. Но для любого человека трудно работать в эти послеполуденные часы…

Лоренс провёл ладонями по лицу. Они стали влажными и липкими. Впрочем, юноша знал, что так и будет. Если он ещё хоть раз пошевелится, то, несомненно, растает в солёную лужицу на полу.

— Эти бумаги обещаны к сегодняшнему вечеру. Они должны быть готовы. Если бы я получше разбирался в работе, то она бы двигалась побыстрее. Как насчёт твоих фирменных лимонных напитков, Дев? Это единственное что–то холодное из того, что я пробовал за последние дни.

— Когда пройдёт буря, станет посвежее. Может быть.

— А может, и нет, — Лоренс ухмыльнулся.