Меч обнажен

Вы знаете, какую добродетель приписывает мир моему народу. Упрямство. Мы отказываемся сдаваться, даже когда разумный человек признает себя побеждённым…

— И поэтому в конце концов побеждаете, заметил Кейн. — Я сказал бы, что это полезная черта. А какой груз у этого плетущего сети?

— Об этом следует спросить де Вольфа. Он весьма расстроен подобным соседством, потому что дважды образцы вырывались на свободу и приводили в смятение всю местную жизнь. Мне кажется, у него пара ваших аноа, несколько белок–летяг, чёрные обезьяны и большая партия змей…

Сэм вскочил.

— Хорнховен не повезёт их на «Самбе»! — в голосе сержанта прозвучала стальная решимость, и Кейн рассмеялся.

— Если они въедут, ты выедешь, да? Звучит интересно. А можно ли посмотреть его улов?

— Если не попытаешься открыть клетки. Я слышал, он подозревает своих юных посетителей в том, что они дважды открывали клетки чёрных обезьян. Беда в том, что обезьяны не убежали в лес, а прямиком направились в гостиницу и познакомились с любимыми вещами Хориховена.

Одна из них съела мыло и потом долго пускала пузыри. Я слышал даже угрозы пристрелить кое–кого.

На мой взгляд нам просто необходимо навестить минхеера–плетущего сети. Если его груз будет сопровождать нас на борту, следует официально представиться. Может, его животные разделяют наше нежелание сообща пользоваться корабельными удобствами?

Кейн даже присвистнул, когда они подошли к гостинице.

— Да, настоящий обезьянник в Центральном Парке! Что за тип этот парень!

Обитатель клетки приблизился ближе к прутьям и прижался к ним мордой.

Он внимательно разглядывал посетителей, в его выпуклых глазах отразился живой интерес. Лоренс негромко рассмеялся.

— Наверное, мы кажемся ему такими же некрасивыми, как он нам, — предположил голландец. — Если он образец красоты у чёрных обезьян — а так оно и есть, иначе он не попал бы к Хорнховену, — мы ему должны казаться шедеврами безобразия…

И как будто подтверждая оценку Лоренса, обезьяна фыркнула и отошла к середине своего владения.

Выбран фрукт из ящика, она принялась есть, повернувшись спиной к внешнему миру, так что остались видны только длинная грива на голове, согнутые плечи и рудиментарный хвост.

— Какая невежливость! — прокомментировал Кейн. — Больше никогда не приду к тебе в гости. И ты не будешь моим гостем на корабле. Ван Блеекер получит полный отчёт о твоих манерах.