Меч ислама

Как он самонадеянно полагал, дружба Адорно нужна Дориа настолько, что ради нее они готовы подавить свою гордыню и униженно прийти к нему с дарами. Теперь пелена спала с его глаз. Не нужда в нем (во всяком случае, не она одна) руководила Дориа. Они знали, что Просперо готов положить свое сердце к ногам Джанны. Злорадное самодовольство Просперо улетучилось без следа.

Он поймал ее взгляд, пытливо изучавший его лицо. В глазах Джанны читалась тревога.

— Вы все еще так холодны и чопорны, Просперо. В чем дело? Я сыграла свою роль и ждала рукоплесканий, а вы даже не сказали, что рады.

Он заставил себя улыбнуться этим полным упрека глазам.

— А вы рады, Джанна?

— Очень рада, — чистосердечно ответила она. — Не только за себя, но и за вас, ибо теперь вы свободны от тяжкого бремени отмщения.

— Вы так думаете?

— Естественно. Вы не смогли бы согласиться на этот союз, не будь ваше примирение искренним.

— Да. Оно должно быть искренним, ведь так?

— Конечно. Соглашаясь со мной, господин Андреа сказал, что подвергает вас испытанию.

— Да, да, — на губах Просперо снова появилась странная улыбка. — По крайней мере, в этом я был прав, беседуя с принцем Оранским. Брачный союз был предложен как гарантия честности Дориа. Я же увидел в нем способ добиться гарантий от меня.

— Гарантия взаимная, — ответила она ему. — Она укрепляет доверие друг к другу и таким образом устраивает всех.

Он прошел немного вперед и взглянул через окно на далекое, игравшее солнечными бликами море, стараясь справиться с болью и растерянностью, которые выдавало его лицо.

Джанна встала и подошла к нему.

— Просперо, — вновь настойчиво спросила она, — что-нибудь не так?

— Не так? — Исполненный ненависти к себе, он выдавал бодрую улыбку. — Сейчас? С чего вдруг?

— Вы такой странный. Такой печальный. Такой… такой холодный.

— Не холодный. Нет. Не холодный, дорогая Джанна. Немного растерянный… и грустный. Повод печальный. Кроме того, — он обернулся и указал на неугомонную толпу, — мы здесь слишком на виду."

"— Ах, да, — согласилась она с легким вздохом.

 — Я совсем не так представляла нашу первую встречу. Но так хотел господин Андреа. — Она дотронулась до руки Просперо, отчего он весь затрепетал, и добавила: — Приходите ко мне завтра. Я покажу вам, какое великолепие создал Монторсоли в здешних садах. Тот сад, в котором мы с вами недолго пробыли вместе, — лишь бледная тень этого.

— Вы богохульствуете! Тот сад был моим Эдемом. Ее лицо просветлело.

— Наконец-то я слышу голос моего Адама.