Меч ислама

Он прекрасно понимал, что Джанна просто ищет предлога побыть с ним наедине и обсудить их судьбу. Но более неприятной темы для Просперо сейчас просто не существовало. Мрачные раздумья, занявшие всю бессонную ночь, не приблизили его к разрешению затруднений. К счастью для юноши, к ним присоединился синьор Дориа. Он подошел, когда они стояли возле громадной статуи тритона, напоминавшей самого Андреа. Адмирал был вежлив и любезен. Скупой как на похвалу, так и на осуждение, он на удивление долго расхваливал неаполитанскую эскадру.

Ныне утром он посетил галеры Просперо и, хотя сам был профессионалом, все же немало подивился успехам Просперо в их усовершенствовании. Постройка, вооружение и оснащение эскадры были превосходны, и она могла существенно усилить флот перед походом против Хайр-эд-Дина, о котором давно мечтает император. По словам Дориа, из Монако только что прибыла быстрая трирема с сообщением, что его величество должен быть в Генуе в субботу. Был уже четверг, но, к счастью, прием его величества уже подготовлен.

Веселый и любезный адмирал говорил почти без умолку, пока у Просперо не зародилось подозрение, что не ради этой болтовни присоединился он к ним. Наконец все побочные темы были исчерпаны, и он перешел собственно к делу. Погладив длинную седую бороду, Дориа прокашлялся и ринулся вперед.

— А теперь поговорим о вещах, более созвучных вашим чувствам. У нас мало времени. Визит императора — это почти сигнал к отплытию. Через неделю или около того мы выйдем в море.

И встает вопрос о вашем бракосочетании. Вам, понятное дело, не терпится, — и он улыбнулся им с высоты своего роста, дружелюбный сват-великан.

Просперо в замешательстве перевел взгляд на море. Джанна робко посмотрела на него и отвернулась. Воцарилось молчание.

— Идемте же, — поторопил герцог. — Пора подумать об этом. У вас должно быть свое мнение.

— О, да, да, — резковато ответил Просперо. — Но ведь назначен поход.

— Будьте уверены, он состоится, и, следовательно, надо спешить.

 — Герцог смотрел на них, опершись спиной о мраморную балюстраду, которая окаймляла террасу. — Полагаю, это не вызывает у вас неприятных чувств?"

"— Поспешность ни к чему, — немедленно возразил Просперо. Чувствуя отвращение к себе, он лгал, ибо видел во лжи единственный путь к спасению. — Пусть мое счастье не будет слишком скороспелым или быстротечным. Ведь впереди — поход.

— Вы уже говорили об этом. Что с того?

— Он чреват опасностью.