Меч ислама

Мне будет приятно размышлять о Дориа, которые со всей своей хитростью, как слепые, движутся к гибели. Глупцы! И эта их невеста, которую они имели наглость предложить тебе, заслуживает такого унижения.

— Ах, она — нет! Эта бедная синьора не заслуживает того, чтобы ей причиняли боль, и я ее не обижу. Ее участие в этой истории — единственное, что заставляет меня раскаиваться в задуманном.

— Стоит ли проявлять щепетильность по отношению к приманке? Ибо они сделали ее именно приманкой. Это — их забота.

— Моя — тоже, — возразил Просперо. — Если это будет в моих силах, она не пострадает. По крайней мере, сердце ее не будет разбито. Какая-то там помолвка с незнакомцем — пустяк. Она лишь жертва их планов и, должно быть, обрадуется, если Дориа не смогут их осуществить. Не будь я убежден в этом, помолвка была бы невозможна.

Мать склонилась к нему.

— Разве они когда-нибудь думали о доле наших женщин? Разве они пожалели меня? Ты видел, каким страданиям, лишениям и опасностям была подвергнута твоя мать.

Они, должно быть, лишили бы меня жизни, если б я не убежала в ту ужасную ночь вместе с твоим отцом из Кастеллетто. Пусть мысли об этой девушке не тревожат тебя.

В ответ он только вздохнул и насупился, стоя около нее на коленях. С материнской нежностью она попросила Просперо рассказать ей о своих планах. Но он лишь покачал головой.

— Я еще не составил никакого плана. Буду полагаться на удачу.

— Понимаю, — сказала она и обняла его.

 — Дитя мое, ты больше флорентиец, чем генуэзец. Он снова вздохнул.

— Может быть, это правда.

— И я благодарна за это Господу! — с жаром ответила монна Аурелия.

Глава XIV. ШИПЬОНЕ ДЕ ФИЕСКИ

Когда Адорно снова очутился в Генуе, там уже наступило лето. Работа в арсенале и на верфи Неаполя была закончена, и не осталось никаких причин для задержки. Дальнейшие проволочки стали невозможными.

Император тем временем уже держал путь в столицу Лигурии [Лигурия"

"— историческая область в северо-западной Италии, названная в честь когда-то обитавших там кельтских лигуров].

Он потребовал, чтобы Просперо и другие капитаны отправились туда. По случаю его прибытия надлежало навести порядок и позаботиться об очистке Средиземного моря от наглых иноверцев. Следовало положить конец влиянию Хайр-эд-Дина. Корсар прочно обосновался в Алжире, и вся провинция признала его в качестве правителя.