Меч ислама

Но делаю я это только потому, что, отвергнув их предложения, заставил бы остерегаться меня. И тогда канули бы все мои надежды на их окончательное уничтожение. Достаточно ли я откровенен теперь?

Такая полная откровенность заставила ее вскочить, раскрыв от изумления рот. Она стремительно подбежала к нему и, протянув длинные тонкие руки, положила их ему на плечи. Ее глаза, мокрые от слез, смотрели в его глаза.

— Ты не обманываешь меня, Просперо? Это правда?

— Подумайте сами, разве это не похоже на правду? Возможно ли что-нибудь другое?

— Ничего другого быть не могло, если речь идет о моем сыне.

Но тот брак? С ним обман зайдет слишком далеко. Зачем делать то, чего можно совсем не делать?

Он обнял мать за плечи и повел назад к креслу.

— Садитесь, мадам, и слушайте, — велел он и, когда она снова уселась, преклонил колено подле нее.

Теперь он был спокоен и нежен, как ребенок на руках у матери или кающийся грешник, коленопреклоненный перед исповедником. А исповедь его посвящалась даме из сада.

Он провел мать по сокровенным уголкам своего сердца, где она увидела монну Джанну, и рассказал ей о данном им обете не жениться до конца дней, если не удастся жениться на верхе совершенства. Его мужественность приносилась в жертву любви столь чистой и благородной, какую вряд ли испытывал мужчина или внушала когда-либо женщина, даже очень достойная.

— Я бы скорее предал свое доброе имя и забыл о несправедливо пострадавшем отце, чем нарушил этот обет. Поэтому отбросьте сомнения.

Помолвка может состояться; она, конечно, должна состояться. Это гарантия, которую они предлагают, чтобы надеть на меня оковы. Но им меня не обмануть. Брак предлагается мне как залог их полного доверия. Но по их расчетам он должен быть моим залогом. Они хитры, эти Дориа. Я просто позаимствую у них немного хитрости. Помолвка будет, но женитьбы они не дождутся. Я найду причину, чтобы отсрочить свадьбу как раз на время, необходимое мне для исполнения моих замыслов. Теперь, мадам, я поведал вам все.

— Почему ты не рассказал мне об этом с самого начала? Почему ты не договаривал, мучая меня?

— Потому, что говорить о таких вещах опасно. Я даже боюсь думать о них. Как бы Дориа не прочел мои мысли! Поэтому, матушка, выкиньте все из головы и никогда даже не думайте об этом впредь.

— Ты можешь доверять мне, — сказала она с улыбкой на заплаканном лице. — Я надежно сохраню тайну. Но не думать об этом… Я не буду думать ни о чем другом.