Меч ислама

Поскольку мы собираемся в какой-то степени породниться, синьор, не лучше ли нам объединить силы? И если уж вы сможете заставить себя заключить со мной мир, не превратится ли все это в семейное дело?

Адмирал отошел к краю террасы. Он стоял там, оглядывая сказочные сады, которые вкупе с домом были символом его честно заслуженной славы. И этот символ вполне мог исчезнуть как мыльный пузырь, если он не примет сейчас протянутую ему руку дружбы.

Все молча ждали, глядя на него. Наконец терпение Джанеттино лопнуло.

— Синьор, дядюшка, все просто, чего вам мудрить?

— Просто? — проворчал адмирал.

— Как Просперо уже сказал нам, Хейр-эд-Дин в Константинополе уже начал оттачивать новый клинок для ислама. Ваш святой долг сохранить себя, чтобы отвести эту грядущую угрозу.

— В противном случае, — горячо напомнил ему Филиппино, — все мы окажемся в проигрыше.

— Вы уверены?

Определенно, дядя просто насмехался над ними обоими, наблюдая, как личная выгода заставляет их забыть о вражде и злости.

— Слава Порт-Махона целиком ваша, Просперо.

— Как и позор Джербы, синьор, — быстро ответил Просперо. — Обманывая вас в одном, я должен возместить ущерб в другом. Я полностью согласен с Филиппино. Ваш уход не принесет выгоды никому. И имейте в виду, что разглашение правды вредит не только вам, но и мне. Судьба у нас с вами общая — вместе взлетать, вместе и падать. Вы видите, синьор, мы обязаны согласиться с мнением императора и помнить, что этим окажем ему самую лучшую услугу.

Адмирал задумчиво поглаживал свою длинную и густую бороду. Глаза его увлажнились. Лицо омрачилось. У него просто не было другого выхода.

Наконец он вздохнул и поднял голову.

— Поверите ли вы мне, Просперо, если я скажу, что всегда верил вам? Даже после сдачи Генуи французам?

— Я поверил в это еще как мы вместе отплыли в Шершел.

— Ах! Шершел! — адмирал стал еще мрачнее. — Я думаю, вы и за это должны грешить на меня.

"— Это я тоже понимаю. Я был обижен не из-за того, что случилось при Шершеле, а из-за последующих событий. Но вы, синьор, в этом не виноваты, как мне теперь известно.

— Что такое? — удивленно спросил адмирал.

Племянники его виновато притихли. Но Просперо пожал плечами.