Меч ислама

К тому времени, как войска высадились с галер, Генуя подверглась всем ужасам грабежа и бесчестья, которые в неразберихе плечом к плечу с иностранными солдатами-мародерами вершили сотни ее собственных детей.

В ярости Просперо прокладывал себе дорогу сквозь ряды офицеров, стоявших вокруг Дориа на молу. Но злость его потухла при виде лица Дориа, посеревшего и взволнованного не менее, чем лицо самого Просперо.

По гневному взору Просперо адмирал понял, зачем он пожаловал.

— Не надо слов, Просперо. Не надо слов. У нас много работы.

Это безобразие необходимо остановить. — Его тяжелый взгляд обратился на другого человека, пробиравшегося к нему, — невысокого крепыша в тяжелых доспехах вороненой стали, надетых поверх малинового камзола. Злобное чернобородое лицо было обезображено шрамом, рассекавшим нос; голову прикрывал стальной шлем с плюмажем. Это был Чезаре Фрегозо.

Глаза Дориа потемнели. Он прорычал:

— Что же у вас за порядки, если творится такое? Упрек заставил воина вспылить.

— Что у меня за порядки?! Вы обвиняете меня?

— Кого же еще? Кто еще командует этой французской шайкой?

— О, небо! Может ли один человек сдерживать три сотни?

— Три тысячи, если он командир.

 — Холодная непреклонность Дориа способна была повергнуть в трепет кого угодно.

Фрегозо брызгал слюной. В своем стремлении оправдаться он позволил себе погрешить против истины.

— Обвиняйте тех, кто виноват, и в первую очередь дожа, который, выслуживаясь перед императором, не заботился о благе собственной страны и довел народ до голодного помешательства.

Его неожиданно поддержал Филиппино, который стоял, нахмурившись, около дяди.

— Поверьте, синьор, Чезаре попал в точку. Вина — на Антоньотто Адорно.

— Клянусь спасением души, это так, — проворчал Фрегозо. — Этих жалких голодных людишек некому стало сдерживать, как только испанцы покинули город. Бесполезное сопротивление Адорно довело их до отчаяния. Поэтому они стали защищать свои собственные интересы вместо того, чтобы помочь Генуе защитить ее собственность, как они сделали бы, если…

Тут Дориа прервал говорившего:

— Время ли сейчас болтать? Порядок должен быть восстановлен, а разговоры оставим до времени.

Ради Бога, пошевеливайтесь! Бросьте пререкаться. — Он обернулся к Просперо. — Вы знаете, что нужно делать. Вперед! Возьмите на себя восточную часть, западная — за мной. И больше твердости!

Просперо приказал одному из своих капитанов, неаполитанцу по имени Каттанео, высадить на берег еще пару сотен человек.