Мажорный поцелуй

— И как ты переживала подобное?

— Никак. Сначала кажется, что пережить это невозможно. Что ты умерла и живешь по инерции. Учишься, работаешь… Пьешь. Но потом оказывается — время все лечит. Боль притупляется, а потом и вовсе уходит в прошлое.

— И все? — Маркел непонимающе посмотрел на девушку и поболтал льдом в пустом стакане. Бутылка тоже уже почти опустела. — А как же месть или, скажем, выяснение отношений?

— А смысл? Ну вот приходишь ты к человеку, который тебя предал и бросил, и спрашиваешь, почему он так сделал.

Маркел сочувственно смотрел на Машу и налил ей из новой бутылки.

— Извини. Тяжело мне. Я привык, что если есть проблема — есть и пути ее решения. А вот сейчас сижу дурак дураком и ничего не могу придумать. Такая пустота внутри! — Он придвинулся вплотную к девушке, перегнулся через стол и с деланой бравадой спросил:

— А если пойти прямо сейчас поплавать — и сигануть с какого-нибудь обрыва? А? Ведь полегчает же!

Он попытался подняться из-за стола, но пошатнулся и плюхнулся обратно на диван.

— Ого! А ты решительная — с рогаткой против танка, — удивился парень.

— Надо будет — еще и свяжу.

— Ну, верю. И что? — парень непонимающим взглядом посмотрел на девушку.

— А то, что по сравнению с тем, что будет там, теперешние твои муки покажутся цветочками.

— Нет, так я не хочу.

— Вот и договорились. Давай, поднимайся, идем в номер. Я тебя уложу, ты отоспишься и завтра на трезвую голову спокойно все обдумаешь.

— Эх, Маша, Маша, золотой мой человек, что бы я без тебя делал, — Маркел, шатаясь, поднялся из-за стола. — Веди. Что-то я совсем ничего не соображаю.

Девушка взяла его под руку и повела к лифту. Маркел продолжал что-то бормотать себе под нос. В номере он рухнул на кровать и вырубился.

Наутро парень проснулся с головной болью. Лежа в кровати, он пытался вспомнить, что вчера наговорил Маше. В памяти всплывали лишь фразы о самоубийстве.