Мажорный поцелуй

Что можешь сказать?

— Тяжелый случай с этим жмуриком. Идите, сами посмотрите.

Горецкий подошел к столу и с отвращением взглянул на лежавшее тело. Внешне оно уже мало походило на человека и представляло собой полуразложившийся труп. Голова и руки отсутствовали, да и туловище выглядело так, словно его чем-то пошинковали.

— Чем его так порубали? — спросил следователь.

— Судя по тому, что я успел осмотреть, чувака затянуло судовыми винтами. Голову и руки не нашли и, боюсь, вряд ли найдут. Их, скорее всего, уже далеко унесло вниз по течению.

— Что-нибудь еще можешь сейчас сказать?

— Та-ак, посмотрим. Мужчина, лет двадцати — двадцати пяти. Смерть наступила неделю-полторы назад. Это очень приблизительное время. А вообще сложно давать сейчас заключение. Работа сложная — я тут и за один день не справлюсь."

"— Слушай, у меня к тебе просьба. Я ищу двух пацанов, ограбивших инкассацию. У меня в машине как раз распечатки с их ориентировочками — сейчас сбегаю принесу.

— Хорошо, позвоню.

Горецкий выбежал и через минуту вернулся с листиками, на которых красовались фотографии Ржавого и Маркела.

— Все, еще раз спасибо. Пойду, попробую вздремнуть немного. Уже недели две не могу нормально выспаться. Голова гудит как паровой котел.

— А вы под катер нырните, тогда и сон будет крепкий, и головная боль пропадет, как у этого товарища, — судмедэксперт ткнул скальпелем в сторону мертвеца и громко рассмеялся.

— Ага, очень смешно.

После того, как следователь ушел, Борис Андреевич поработал еще часика полтора. Глаза начали слипаться, и он решил, что смысла засиживаться дольше нет. Врач накрыл труп, отвез его в морг и, переодевшись, отправился домой. Жил он недалеко, в двадцати минутах ходьбы от работы. Он обожал эти ночные прогулки перед сном и никогда не возвращался со смены на автобусе или такси. Погода стояла теплая и безветренная.

— Тихо, дядя. Пикнешь — убью.