Мажор для профессора

Врываюсь в спальню отца, но его там нет, наверное, шлюху какую-ту трахает в одной из городских квартир. Ничего, я ему сто раз говорил оставить Диану в покое! Не хочет?! Значит, и я не буду делать то, что хочет он.

День выдался насыщенным так, что я уснул, как только голова коснулась подушки. Утром в понедельник отвез сестру в уневер и сказал, чтобы дождалась меня, я заберу её после лекций. Не стоит оставить её одну. Отец дома за выходные не появился, весь мой настрой высказать ему всё, что думаю, поубавился, но от своего решения я не откажусь.

Еду в уневер, и всё, что я сейчас хочу, — это увидеть профессора. Хрен пойму, зачем, но чувствую, что моё поганое настроение изменится. А он уёбал в отпуск, вот так просто, взял и свалил. Заебись! Пошёл он на хрен! И из моей головы тоже, задолбал там сидеть и мешать мне здраво мыслить.

— Уверен? — спрашивает ректор.

— Как ни когда, — говорю я и забираю папку с личным делом.

Первый шаг к противостоянию отца сделан, дальше я буду играть по своим правилам.

— Охренел?! — орёт отец, врываясь в мою комнату.

Диана вздрагивает и вжимается в кресло, где пишет какой-то реферат.

— В край, а что? — не отвлекаясь от экрана телефона, спрашиваю я его. Слышу, как часто он дышит, и меня распирает.

— Какого хрена? — Он делает шаг в мою сторону.

— А что такое, папочка? Не нравится, когда идут против твоего слова? — усмехаюсь я, а он делает ещё шаг в мою сторону.

— Играешь с огнём, щенок. Думаешь, забрал документы из университета, разбил пару ментовских тачек, и это что-то изменит?

— Да, изменит, ты же так печёшься о своей репутации. Так пытаешь доказать миру, что ты идеальный родитель, и дети у тебя идеальные, прямо отец столетия. Это только начало, я сделаю всё возможное, чтобы опозорить тебя на весь мир! — выплёвываю я ему в лицо.

— Тупой как пробка, — смеётся он. — Ну мы ещё посмотрим, — с этими словами он выходит из моей комнаты.

— Дэм, зачем ты его злишь? — шёпотом спрашивает Диана.

— Так надо, — отмахиваюсь я.

Я заберу у него самое дорогое — репутацию. Его больше ничего не ебёт, кроме этого. Я прекрасно помню, как он строил из себя жертву и убитого горем мужа и отца, когда мать умерла.