Мажор

– Знаешь…

– Знаю, что ты родишь мне ребенка, – серьезно заключил, отчего кровь замерла в венах, и я сделала огромное усилие, чтобы не разлететься вдребезги под натиском влюбленных серо-стальных глаз.

Да что он несет?!

– Ты не вспоминал обо мне всё это время… – медленно сглотнула тягучий сгусток обиды, который стоял в горле с того самого вечера, когда увидела Феликса в обнимку с шикарной девицей."

"– Вспоминал, вообще-то. Просто успокоился, когда убедился, что у тебя все хорошо… И принялся разгребать свои проблемы.

– Убедился, что у меня все хорошо?! Что это значит, Железнов?

Собеседник резко перевел взгляд, тем самым укрепив во мне зарождавшееся подозрение.

– Неправильно выразился. Всего лишь узнал у Лины, что ты устроилась на работу, но я не вдавался в подробности… – Феликс прочистил горло, покусывая фалангу большого пальца.

– Так это ты? – произнесла ошеломленно.

– Не понимаю, о чем ты, – чересчур резко парировал Железнов.

– Вот в чем дело… – я подскочила со стула, лихорадочно меря кухню исполинскими шагами.

– Я целый месяц искала работу, а потом пожаловалась об этом Ангелине! И – о чудо! – через несколько дней сам декан журфака вызвал на поклон, предложив место под руководством его бывшей студентки! «Спортивный телеканал в поисках талантливых кадров!» Я сразу и повелась, думала, вся такая талантливая… А это ты постарался… – бросила с горечью.

– Черт. Все совсем иначе! Ты действительно талантливая! – поднялся на ноги собеседник, делая шаг ко мне.

– Скажешь, это простое совпадение?! – уперла руки в бока, глядя на него с осуждением.

– Декан журфака – давний приятель отца. Мы пересекались пару раз по поводу судебной тяжбы. Я всего лишь попросил его присмотреться к тебе! Понятия не имел, что он поможет устроиться именно в редакцию спортивного телеканала… – голос Феликса звучал подозрительно ровно, будто он общался с маленькой несмышлёной девочкой.

– Значит, ты убедился, что у меня все хорошо, и с чистой совестью продолжил трахать клубных шлюх?! – чересчур плаксиво заключила я, ощущая, как поясницу прошибает крупная дрожь.

– Ничего подобного, – спокойно пробормотал Железнов, обхватывая меня ладонями за талию и крепко обнимая.

– Отпусти-и! – зажмурилась, стараясь унять подступающие к горлу слезы. В это мгновение моё хладнокровие рассыпалось в прах. Сердце безжизненно трепыхалось, словно заново пережила водоворот гиблых эмоций: одному Богу известно, как паршиво было на душе все эти месяцы. – Ты мне противен! – огрызалась из последних сил.