Мастер Разума

Чуть двинув пальцами по столешнице, уточняет:

— Голая?

Старательно изображаю лёгкое смущение. Потом выдаю ответ, только что сложившийся в голове.

— Ну знаете, в таких... кружевных трусиках, через которые всё видно. И прозрачной накидке. Но это ещё не самое страшное...

Тоже делаю паузу. С внутренней усмешкой наблюдаю, как раздуваются ноздри журналистки, почуявшей очередной ""интересный факт"".

— Самое ужасное было, когда она мастурбировала прямо около моей двери. Не слушать было невозможно, а прогнать я её, по очевидным причинам, не мог.

Красноволосая на секунду задумывается.

— А как же ваша мачеха?

Пренебрежительно взмахиваю рукой, выражая своё отношение.

— Ей было плевать. Вся разница между мной и её родной дочерью в том, что над последней не издевались и давали ей достаточно денег.

Мгновение помолчав, Марса озвучивает новый вопрос, переключая тему.

— Как вы объясните свои неожиданные успехи?

Безмятежно пожимаю плечами и демонстрирую ей широкую улыбку.

— Я всего лишь обрёл надежду.

Оговорку про ""мой дом"" журналистка явно замечает. Но почему-то решает не акцентировать на этом внимание. Вместо этого задаёт несколько абсолютно формальных вопросов о планах на жизнь, предпочтения в литературе и хобби. Дерьмо, которое однозначно вырежут на монтаже. Разве что вставят какую-то отдельную фразу, вырванную из контекста.

В конце концов, она поднимается, выключая камеру.

— Благодарю за интервью, Теодор. Оплата поступит в течение часа.

Выдав ответную фразу, покидаю студию. И останавливаюсь перед пустым подоконником. Куда успела деться эта мелкая дрянь?

Глава XXVI

Подойдя к окну, прислушиваюсь к своим собственным ощущениям. Людей вокруг немало, но ненависть синеволосой девчонки выделяется даже на таком фоне. Скрипнув зубам, отправляюсь по следу. У неё был чёткий приказ, которого эта переполненная злостью дура ослушалась. Стоит придумать ей подходящее наказание.

Спускаюсь на этаж вниз. Вот и она: прижав к стене какого-то первокурсника, вдавливает ему в горло ребро ладони, что-то яростно выговаривая. Тот замечает меня первым и пытается вырваться: видимо, не хочет позориться тем, что его одолела тощая девчонка. Но вместо свободы получает удар коленом в пах и мучительно кривится от боли.

Останавливаюсь у неё за спиной.