Матабар (СИ)

Борсков снова выругался и, кажется, что-то упомянул на тему удивительных гигантов, которые только волей случая и чудом дожили до семнадцати лет.

Они пересекли просыпающийся лагерь, в котором народ постепенно запрягал лошадей, умывал детей и собирался в дальнейший путь. По дороге Ард встретился взглядом с Антоном Тавским, занятым колесами своего вагончика, но тот, почему-то, немного стыдливо отвел глаза.

Через пару минут они уже подошли к скромной обители, как тот сам её назвал, Марта. Он залез внутрь телеги, порылся немного среди тюков, после чего выудил на свет старую книгу явно типографского тиража.

Похлопав ей о край борта и стряхнув с обложки увесистый слой пыли, маг протянул талмуд Арди.

— Держи. Это стандартный школьный учебник по Звездной Магии для красной звезды. Только общие знания с самыми базовыми представлениями о теории.

Арди с благодарностью принял учебник, но открывать не стал. Знал, что если начнет читать, то не успокоится, пока не устанет настолько, что глаза слипаться начнут.

— И если когда-нибудь встретишься с Плащами, которые будут очень активно интересоваться, откуда у смес… прости — откуда у полукровки знания о Звездной Магии, учитывая, место, где ты вырос, то честно ответишь, что нашел у переселенцев книгу, а те уехали и… — Март осекся.

Он посмотрел на Арди. Внимательно и долго. А затем перевел взгляд на маршалов и Плащей, в данный момент собравшихся над картами и что-то обсуждавших. А потом снова на Арди.

Борсков покачнулся, схватился за бортик телеги, а затем свесил ноги вниз и обхватил голову руками.

— Во что я ввязался… во что я, о Светлоликий, ввязался, — причитал он.

Арди не понимал с чем связана такая резкая перемена настроений.

— Плащи, вампиры, полукровки вымерших матабар… когда меня хотели съесть племена Макинджии, я и то в большей безопасности себя чувствовал.

— А там действительно живут каннибалы? — спросил Арди, помятуя о рассказах про островное государство на западе от королевства Каргаамы.

— О, поверь мне, ты не хочешь знать ответ на этот вопрос, парень.

Ну да, если посмотреть с такой стороны, то у разумного человека возникло бы несколько вопросов. А у мудрого — появилось бы стойкое нежелание узнавать на них ответы.